Сердце дракона. Том 8

Она постепенно синела, а свет в её глазах мерк. Движения тела Доры все больше напоминали агонию утопающего.

Островитянин, раскрутив шест-копье, вонзил его в пол. Радужная энергия вихрем взмыла вокруг него.

Те же самые движения повторила и Теневая Обезьяна. Вот только Дух-ШестКопье, которое оно вонзило в пол, было в двое больше того, что держал в руках Эйнен. И радужная энергия, которую она породила, действительно стала напоминать чешую. Чешую, расправившуюся широким парусом.

Синий луч ударил по нему. Эйнен, закричав, всем весом навалился на оружие.

Вот только постепенно, сантиметр за сантиметром, его защитная техника и сама покрывалась синей коркой. Эйнен, закашлявшись, сплюнул кровью. Несмотря на то, что уже больше половину чешуйчатого паруса покрылось льдом, он продолжал удерживать луч.

А за его спиной постепенно умирала Дора.

– Сдохни, тварь!

Том, все же достав старый метательный кинжал, бросил его в монстра.

Буквально разрывая перед собой воздух, кинжал создавал такое давление силы, что оно испаряло лед. Тот самый лед, который выдерживал атаки элитных Рыцарей Духа.

Летя в двух метрах над полом, кинжал, тем не менее, не только испарял лед, но и вырезал в граните борозду шириной в четыре глубиной в полтора метра.

На жале кинжала вспыхнуло пламя и теперь он уже не просто летел, разрезая воздух, а оставлял позади себя огненную полосу.

Только теперь Хаджар понял, что на самом деле это был никакой не кинжал, а наконечник стрелы. Потому что именно ею – огненной стрелой, артефакт и вонзился в грудь монстра.

Пришел черед Духа-Голема пролетев сотню метров, разбить спиной десятки гранитных столпов и рухнуть на пол. Огненный взрыв, порожденный артефактом, выплавил в несущей стене овал диаметром в десять метров. Снег и лед, недавно укрывший весь зал, мгновенно превратился в густой, горячий пар.

Дора задышала ровнее, а её молот, вместо ледяного гроба, лежал в луже чистой воды.

– Что это было? – Хаджар, держась за стену, кое-как поднялся на ноги.

Левая нога, рассеченная ледяным клинком, практически отказывала. Кожа, вокруг раны, постепенно чернела, а сам Хаджар чувствовал, что если вскоре ничего не предпринять, то он может вновь окунуться в те дни, когда конечности ему заменяли деревянные костыли.