Железное пламя

– Тогда мы пришли к единому мнению, – подытожил Ястребиный Нос. – Пока у нас нет возможности снабдить стаи, кадетам придется вернуться.

Ох.

– Они говорят о нас, – прошептала я. Вот почему мы стояли, не показываясь им на глаза.

Боди кивнул.

– Ты необычайно молчалива, Сури, – заметил Бреннан, глядя на широкоплечую брюнетку с оливковой кожей и серебристой прядью в волосах. Кончик ее носа подергивался, словно у лисы.

– Предлагаю отправить всех, кроме двоих. – От беззаботного тона Сури у меня по позвоночнику пробежал холодок.

Восемь.

Ксейден, Гаррик, Боди, Имоджен, трое меченых, чьи имена я не успела узнать, и… я.

К горлу подкатила тошнота. Военные игры. Мы должны были завершить последнее состязание года в квадранте всадников Басгиата, а вместо этого вступили в смертельную схватку с существами, которых еще на прошлой неделе я считала вымышленными.

Но не все мы добрались сюда.

Горло перехватило, и я моргнула, потому что глаза вдруг стало жечь. Солейл и Лиам не выжили.

Лиам. Светлые волосы и глаза небесно-голубого цвета тут же пришли мне на память, и в груди разлилась тоскливая боль. Его веселый смех. Его мимолетная улыбка. Его преданность и доброта. Все это исчезло. Лиама больше нет.

Всё потому, что он обещал Ксейдену защищать меня.

– Вернуться не должен никто, Сури. – Серебряная Борода откинулся в кресле и стал покачиваться на двух ножках, изучая карту за спиной у Ксейдена."

"– Что ты предлагаешь, Феликс? – спросила Сури. – Быстренько основать собственную военную академию и проводить с ними все свое свободное время? Большинство из них не закончили обучение. И не принесут нам никакой пользы.

– Вы так говорите, будто кто-то тут вправе решать, возвращаться нам или нет, – перебил Ксейден, привлекая всеобщее внимание.

– Мы не можем позволить тебе рисковать жизнью… – резко заговорила Сури.

– Моя жизнь равна жизни любого из них. – Ксейден указал на нас.

Глаза Бреннана встретились с моими и расширились от удивления.

Все пятеро всадников повернулись в нашу сторону, и я с трудом поборола желание отступить, потому что все они сердито прищурились, увидев меня.