Железное пламя

Беда в моем счастье посреди хаоса – я боялась задать даже один лишний вопрос, который мог подвергнуть хрупкое равновесие между нами угрозе.

– Что за руна на камне у твоей кровати? Это же руна, да?

– Да, и сложная. – Он выпрямился и потянулся за серым камнем, потом встал и протянул его мне. – В мире не найдется людей, которые знают, как ее повторить. Последней была полковник Майри.

Мама Лиама и Слоун. Я взяла камень, который удобно лег в ладонь, и стала рассматривать изощренные линии.

– Наверное, когда она ее делала, руна была огромной.

– Надо думать, что да. Она наверняка ее ужимала, когда переносила на камни.

– Камни? – Я посмотрела на него. – То есть их больше одного?

– Сто семь, – ответил он, с ожиданием глядя на меня.

Меченые. Он ждал вопроса.

– Что она делает? – Я провела большим пальцем по почерневшему рисунку.

– Делала. Это защитная руна, но только одноразовая. – Ксейден провел рукой по влажным волосам и помолчал. – Когда осваиваешься с рунами, можешь вплетать в них разные элементы.

– Тебя. – Я вернула ему камень. – Ты же его единственный ребенок?

– Да. Такие дали всем детям отступников перед тем, как наши родители отправились на Битву за Аретию. Нам велели носить их всегда – и мы носили их до самой казни.

Забирая камень, он коснулся пальцами моих.

У меня чуть не остановилось дыхание. Я не отрывала глаз от его лица.

"– Они сделаны для противодействия печати того всадника, чей дракон их убьет. – Он сглотнул. – Но только если дракон использовал для убийства огонь.

– А это главный метод казни предателей, – прошептала я.

Ксейден кивнул.

– Я сжимал его в кулаке – как и все мы, – когда стояли и смотрели, как наших родителей выстраивают на казнь. И как только их… – его плечи поднялись, когда он сделал глубокий вдох, – сожгли, по моей руке пробежало тепло. В следующий раз я почувствовал такое уже после Молотьбы.

У меня расширились глаза, и я положила руку на его ладонь.

– Метка восстания? – Так вот почему завивающиеся отметины всегда начинались с рук.

Он вновь кивнул.

– Наши родители знали, что так или иначе умрут, и перед смертью убедились, что мы останемся под защитой. Я храню его из сентиментальных соображений. – Ксейден наклонился ко мне и поцеловал в лоб, потом отвернулся и положил камень на прикроватный столик.