Железное пламя

И у всех до одного – неопределенное выражение на лице, которое было вариацией на тему моих же чувств: какого хрена мы сделали? Аретия к этому еще не готова, а я их все равно привела.

Может, Ксейден и рискнул революцией, когда пришел за мной, но я только что подвесила на нее огромную мишень.

«Мы хотя бы можем их всех здесь разместить?» – спросила я Ксейдена, пока мы пробирались через сумятицу.

«На трех верхних этажах – добрая сотня отдельных комнат, – ответил он. – И это не считая семейных помещений на втором.

– Вайолет! – помахала Рианнон и окинула меня критическим взглядом. Наш отряд ждал перед аркой, ведущей в большой зал. – Выглядишь уже лучше.

– И чувствую тоже, – заверила я ее, заметив, что Имоджен с ними нет. – Что происходит?"

"– Я надеялась, ты знаешь. – Ри обвела глазами наш отряд, потом наклонилась ко мне, понизив голос: – Вчера ночью провели быструю перекличку, разместили нас и сегодня утром накормили, но это было час назад.

– Думаю, мы застали их врасплох, – признала я, чувствуя, как грудь наполняется сосущей пустотой из-за чувства вины.

– А теперь узнаем насколько, – сказал Ксейден. – Мы скоро вернемся с ответами, Рианнон. – Он кивнул мне, указывая в коридор.

«Нам надо встретиться с Ассамблеей».

«Если бы это только не звучало в твоем исполнении так зловеще».

Я задержалась, когда мы шли мимо Аарика.

Он стоял в стороне от отряда, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за происходящим вокруг.

– И что теперь, Сорренгейл? – спросил он, поджав губы.

«Он не о графике дня спрашивает», – сказал Ксейден.

«Понятное дело».

Я перевела взгляд с Ксейдена на Аарика:

– Твоя тайна останется тайной.

«Громко сказано».

Я снова повернулась к Ксейдену. И медленно проговорила:

– Тебе решать, хочешь рассказать о своей семье или нет. Правильно, Риорсон?

На щеке Ксейдена дрогнула мышца, но он кивнул.

– Клянетесь? – выпалил Аарик.

– Клянусь, – сказала я.

И больше ничего добавить не успела: Ксейден взял меня за руку и повлек по широкому коридору, где толпа наконец поредела.

– Думаю, я облажалась, – прошептала я, чувствуя, как с каждым шагом нарастает нехорошее предчувствие.

– Мы облажались, – заметил он, сжав мою ладонь и остановившись перед высокой деревянной дверью, из-за которой слышалось немало разгневанных голосов на повышенных тонах. – Но это еще не значит, что мы не правы.