Железное пламя

Все техники ведения допроса, которым меня учили, вылетели из головы, и я уставилась… просто-таки уставилась на дневник, панически придумывая выход, которого, очевидно, не было.

– Я хотел бы ошибаться, – сказал тихо Нолон. – Но Маркем поднял тревогу, сказал, что чары в личной библиотеке короля потревожены, а потом я увидел, как ты стоишь во дворе с сумкой писца…

– Потому что шла из Архива. И в таких сумках, вот совпадение, обычно носят книги, – возразила я.

Проклятье. Глупо было надеяться, что чары не вызовут Маркема.

– И будь все так просто, ты бы очнулась в лазарете с головной болью и моими искренними извинениями. – Нолон покачал поцарапанным кожаным дневником – ключом к защите Аретии. – Но у тебя было вот это.

– Спорить нет смысла. – Варриш наблюдал за мной с живым интересом. – Отвечай на вопросы, и мы позволим проспаться от головной боли еще до завтрашних занятий. Солги – хоть раз, – и будет плохо.

Значит, уже воскресенье.

– Три вопроса. – Нолон бросил в сторону Варриша строгий взгляд.

Валун в горле наконец зашевелился и словно провалился вниз. Я наконец сумела глубоко вдохнуть, силой воли подавляя панику. Они не знают, с кем я была, а значит, больше никого не поймали. Ни Ксейдена, ни Рианнон, ни Аарика, никого. Только меня. Только что одиночество превратилось в благословление.

И я вовсе не беззащитна. Моя смекалка все еще на месте.

– Начнем с того, как ты прошла королевские чары, – предложил Варриш.

– Невозможно пройти сквозь королевские чары, я не королевской крови. – Я подняла подбородок и мысленно приготовилась к худшему.

– Она говорит правду, – сказала Нора, склонив голову набок. – Моя печать распознает ложь. Солги – и я увижу.

У меня екнуло сердце.

Правда так правда. Когда все кончится, мне еще придется объяснять свои ответы – или их отсутствие – матери. Так что каждое слово имело значение.

– Вайолет, прошу, – начал уговаривать Нолон, положив дневник на стол.

Пытаются понять. Ха. То есть они до сих пор не могут туда войти.

– Ты уже перешел к вопросу «зачем?». – Варриш закатил глаза. – Серьезно, Нолон, вот поэтому ты никогда и не годился для допросов. – Он уставился на меня пронзительным взглядом.