Железное пламя

Думаю, они сконцентрировались на движении вверх по течению Стоунвотер, и у нас есть от силы месяцев шесть, пока они не наберут достаточно сил, чтобы вторгнуться в Наварру. Но Ассамблею эта версия событий вряд ли устроит.

Шесть месяцев. Я сглотнула желчь, вдруг затопившую горло. По словам матери, Бреннан всегда был великолепным стратегом. И я ставлю на то, что в оценке ситуации он прав.

– Судя по общей тенденции, они движутся на северо-запад, к Наварре. Рессон – исключение, как и вон тот флаг… – Я показала на оранжевый флажок, который отмечал точку примерно в часе полета на восток от Рессона.

В памяти у меня тут же всплыла высушенная, выжженная земля вокруг того места, где когда-то был процветающий торговый пост. Эти два флага – не просто случайность. Это точечные удары по нетронутой территории.

– Мы думаем, что железная коробочка, найденная Гарриком в Рессоне, – это что-то вроде приманки. Но нам пришлось уничтожить ее до того, как мы полностью ее исследовали. Такая же шкатулка, найденная в Джахне, уже была пустой.

Я впитывала информацию, медленно дыша и думая, какой смысл для Наварры создавать эти приманки – ну, кроме как использовать одну из них, чтобы погубить нас в Рессоне.

– Ты действительно думаешь, что они сначала попробуют атаковать Наварру? Вместо того, чтобы захватить земли Поромиэля, которые сейчас являются гораздо более легкой добычей?

– Действительно. Их выживание зависит от этого… Как и наше от того факта, сможем ли мы их остановить.

– И все же им удается скрывать правду, – прошептала я.

В определенный момент нашего прошлого одно поколение наваррцев переписало историю, вымарав вэйнителей из тех знаний, которые нам дают в школах… И все потому, что мы не желали рисковать собственной безопасностью, предоставляя для войны с темными заклинателями материал, питающий наши пограничные чары.

– Да, но ведь отец всегда пытался рассказать нам об этой тайне. – Голос Бреннана смягчился. – В мире драконьих всадников, грифоньих летунов и темных колдунов…

– Вся власть в руках писцов… – Они пишут тексты для публичных заявлений. Они хранят записи.