Застава, к бою! (СИ)

Когда закончил и успокоился, стал на меня кричать:

— Ты че творишь⁈ Добить меня решил! Мне душман и так чуть челюсть не свернул, а ты решил все! Прикончить меня, что б не мучился⁈

— Че, встала на место? — Пропустив его претензии мимо ушей, ухмыльнулся я и сложил руки на груди.

Злое лицо Гены медленно изменило выражение на изумленное. Малюга просто застыл в каком-то шоке. Физиономия его удивленно вытянулась, а глаза расширились. Он пооткрывал рот, подвигал челюстью. Покривился от боли. Потом, уставившись на меня, сказал:

— Кажись, встала.

— Ну и хорошо, — я хлопнул его по плечу, — воевать сподручней, когда все кости на месте, да?

— С-спасибо, — изумленно проговорил Гена заикнувшись.

— Ану, клацни зубами, — пристал к нему удивленный Матузный.

— Чего⁈"

"— Зубами, говорю, клацни! По-моему, все равно она у тебя чуть кривая.

— Да иди ты в баню! — Разозлился на него Малюга, — уже не кривая! Я ж чувствую! Все на месте!

— А мне кажется, косит чутка.

— Да иди ты!

— Косит-косит! Генка всех девок распугает, как домой приедет! — Рассмеялся кто-то из погранцов.

Малюга обернулся и послал шутника матом. Бойцы, что находились рядом, дружно рассмеялись.

— Не косит. Все у тебя там нормально. — Сказал я.

У забора, с левой стороны бреши вдруг пограничники вдруг забеспокоились.

— Это что на нем⁈ — Крикнул вдруг Миша Солодов, схватив пленного душмана за капюшон плащ-палатки.

Дух в ответ странно, даже с какой-то надменностью покосился на пограничника.

— С кого эта падла ее сняла⁈

— И ремень, — мрачно сказал Сагдиев, кивнув стволом висевшего на ремне автомата на душмана, — ремень с советской бляхой.

Сагдиев, Солодов и еще двое погранцов окружили обоих духов, стоявших на коленях со связанными за спиной руками.

Остальные, кто был свободен от наблюдения, смотрели на товарищей с недоумением.

— Снял с кого-то, сучий сын, — повторил Солодов, сквозь зубы, — снял с кого-то из наших. С погибшего!

Он подошел к худощавому, схватила его за ворот рубахи.

— Признавайся, скотина, с наших погибших снял, а?

Душман, не понимавший русской речи, волком уставился на Солодова.

— Чего вылупился⁈

— Что вы тут галдеж разводите? — подошел к ним я.

— Душманье нарядилось в вещи советских солдат, — угрюмо сказал Сагдиев, снова указывая на ремень худощавого.

Один из пограничников обошел молодого духа. Увидев что-то, он опустился к душману за спиной. Поковырялся немного, а потом поднялся, держа в руках наручные часы на ремешке.

— Наши.