Запрети любить (СИ)

Короче, я сделаю то, что он хочет. А потом отомщу за все. За маму есть кому заступиться.

— Она долго пробудет в клинике? — спросил Серж.

Игнат медленно кивнул.

— Да. Это частная клиника. Для остальных мама отдыхает в Греции. Так что никто ничего не знает. Если честно, сначала я хотел вытащить ее оттуда. Потом поговорил с врачом, и он объяснил, что ей нужно пройти лечение. Чтобы этого не повторилось.

Под словом «этого» он имел в виду попытку суицида, и Серж отлично понял это. В его глазах промелькнуло сочувствие, но он, зная, какой друг гордый, ничего не сказал.

Ни «держись», ни «все будет хорошо». Просто коснулся его плеча.

— Я боюсь, что мамы тоже не станет, — признался Игнат и перевел взгляд на семейные фото, висевшие над электрическим камином, пламя в котором сложно было отличить от живого. Каждая — в простой деревянной рамке.

По большей части на снимках были изображены Игнат с матерью в разные периоды его жизни. В раннем детстве, в средней школе, год назад… На месте, где раньше висело свадебное фото родителей, сияла пустота — можно было подумать, что в их семье не было отца.

Но это было не так. В центре находилась старая фотография, на которой маленький Игнат был запечатлен с девочкой с двумя косичками. Они были очень похожи — так похожи бывают лишь брат и сестра. В руках у них была сахарная вата, а за спинами, на приличном отдалении, высился Замок Спящей красавицы французского Диснейленда, расположенного неподалеку от Парижа.

Серж проследил за взглядом Игната и вздохнул.

— Чувствую себя никчемным сыном, — продолжал Игнат в порыве откровенности.

 — Ничем не могу ей помочь. Она в клинике, а я тусуюсь по клубам. Сегодня устроил пати в нашей квартире.

Серж молча встал, подошел к бару, за которой спал один из парней, перебравший алкоголя. Сделал коктейль и, вернувшись, протянул его Игнату.

— Пей. И вали спать. За твоими гостями я присмотрю.

— Можешь выгнать их через в полночь.

— Сделаю, ваше величество. — Серж отвесил другу шутовской поклон.

Игнат благодарно улыбнулся.

Он ушел в свою спальню, закрылся и прислонился спиной к двери, чувствуя дикую усталость. Разговор с отцом дался ему нелегко — он чувствовал себя униженным. Из-за матери реально было фигово. И еще эта Ярослава… Да ни в чем он перед ней не виноват!

Он рухнул спиной в огромную кровать и закинул руки за голову, в который раз вспоминая безумие в библиотеке, когда он почти сошел с ума из-за этой девчонки.

Если бы не его отец и ее мать, они могли быть вместе.