Запрети любить (СИ)

И никто не имеет права говорить о нас, — рассерженно сказал Игнат, вспоминая, с каким лицом стояла Ярослава, когда они издевались над ней.

Девочка испугалась, хоть и старалась казаться смелой. Не убегала, не просила оставить ее в покое — гордо вздернув голову, смотрела на своих обидчиков. Красивая, смелая, безумно притягательная.

Идеальная.

Игнат уже находился рядом — стоял в тени. И на мгновение залюбовался ею. Бликами света на густых волосах, пухлыми губами, красивой линией груди, которую хотелось покрывать поцелуями сквозь ткань платья, женственными изгибами бедер… Ярославу выдавали руки — Игнат заметил, как дрожат ее пальцы, и его обуяла такая дикая ярость, что захотелось разбить морды каждой твари, посмевшей ее обидеть.

Но он сдержался и поступил иначе. Взял ее за руку, чтобы успокоить и показать, что она — с ним. Усадил к себе на колени — зачем, и сам плохо понимал. Просто захотел почувствовать ее тело, слишком соскучился по нему.

Ярослава сжалась, явно не понимая, зачем Игнат это делает.

А он на мгновение представил, что они без одежды, и она сидит на его коленях не спиной к нему, а грудью, и ритмично двигается, обнимая его за шею. Однако эту невольную фантазию пришлось прогнать — еще немного, и Ярослава явно почувствовала, как он возбужден. И решила бы, что он поехавший.

В итоге вместо Игната морду той мрази, что больше всех издевалась над девушкой, начистили другие. Они с Ярославой остались наедине, и он совершил еще одну ошибку. Встал так близко, как мог, и начал целовать в щеку, вдыхая аромат ее волос — от Ярославы сладко пахло земляникой и полевыми травами.

Игнат мечтал, что девушка поцелует его — почти касался своими губами ее губ. Только вот Ярослава не сделала этого. Оттолкнула его. И вспыхнув, он ушел. А потом вернулся, чтобы незаметно проводить девчонку.

И как только ненависть может сочетаться с желанием и заботой? Он ненормальный! Долбанный псих.

— Никто не имеет права обижать ее, кроме меня? — спросил Серж с насмешкой.

— Типа того.

Тебе смешно, да? — волком глянул на него Игнат.

— Скорее, грустно, что ты не позволяешь себе быть вместе с той, которая тебе нравится. Я пообщался с ней. Она милая.

— Она стерва! Твою ж мать, а! Как все бесит! — В порыве эмоций Игнат швырнул диванную подушку в стену напротив, а та, отскочив, попала на бутылку виски, которую Серж поставил на кофейный столик.

Бутылка упала, и Серж, со вздохом встав, поднял ее. А потом, взяв салфетки, принялся вытирать пол.