Запрети любить (СИ)

 — Самая красивая невеста!

Это была не ложь — мама выглядела отлично! Ее белоснежное платье смотрелось по-королевски сдержанно, но при этом роскошно, и великолепно сидело на тонкой фигуре. Полуоблегающий силуэт, открытые плечи и оголенная спина, жемчужная дорожка из пуговиц, небольшой шлейф. Никаких легкомысленных кружев, воланов или бантов — ничего лишнего, одна лишь изысканная элегантность. Волосы собраны в низкий пучок, без фаты — к такому платью она ни к чему. Единственное украшение — длинные серьги, камни в которых буквально искрились на свету.

Увидев маму, сентиментальная Оксана растрогалась. Взяла ее за руки и тепло улыбнулась, словно сестре.

— Ну вот и настал твой день, моя хорошая. Ты просто обязана быть счастливой несмотря ни на что. Поняла?

— Спасибо тебе за все, Оксан, — улыбнулась мама. — Только не плачь!"

"— Конечно, не буду, у меня вся косметика потечет, — сварливо отозвалась ее подруга и повернулась ко мне: — Ярка, тебя я следующую выдаю замуж!

— Спасибо, не хочется, — поблагодарила я и предложила: — Давай лучше мы тебя выдадим?

— Благодарю покорно, — тут же отказалась Оксана.

Мама рассмеялась. И я поняла, что самым ее красивым украшением, была счастливая улыбка.

Глава 31. Встреча на фуршете

Перед самой церемонией маму увели, а я вместе с Оксаной отправилась в вэлком-зону, в которой располагалось несколько шатров, фуршет, коктейльные столики, лаундж с кальянами, фотозона, столики с бонбоньерками — специальными комплиментами для каждого гостя и много всего другого.

— Пойдем есть, — сказала она, выискивая глазами фуршетные столы.

Однако взять Оксана ничего не успела — увидела кого-то и решила подойти, а я осталась одна.

Боже, это свадьба моей мамы, а я снова чувствую себя чужой. Пытаясь прогнать это чувство, я осторожно взяла канапе с черной икрой. Однако не успела даже прожевать, как раздался знакомый мужской голос:

— Привет, Ярослава.

Я обернулась и увидела Сержа с бокалом в руке. Он улыбался, глядя на меня. На его лицо падало солнце, и он немного щурил глаза. Ресницы у него были золотисто-коричневые, как и брови, а глаза на свету казались кристально-голубыми.