Ребенок для Зверя

А, когда достиг…

— Но… Но это нереальные сроки! Вы понимаете, что просто для интеграции необходимо, как минимум, пару месяцев! А внедрение, учитывая специфику…

— Мне это не интересно, фру Клаус, — надменно махнув рукой, прервал он меня, сел в свое кресло, вальяжно и лениво развалившись и посмотрел на меня прищуренным, опасно веселым взглядом, — вы же у нас — суперпрофессионал… да? Думаю, этот вызов вам по плечу… А если нет, то вернемся к вопросу соответствия вами занимаемой должности, учитывая все выплаты, бонусы и прочее… И, уже основываясь на новых данных… Опять рассмотрим мое предложение…

— Нет…

— Не торопитесь, фру Клаус… Не торопитесь… У вас ребенок, муж, насколько я знаю, студент… Ваш заработок — единственный доход вашей семьи…

Я задержала  дыхание, чтоб сдержаться и не закричать на него, жесткого игривого Зверя, не думающего ни о чем, кроме своей похоти, своего развлечения.

И, быстро забрав флеш-карту из ноутбука, коротко кивнула.

— Я пришлю вам данные до конца недели.

— Нет.

Я остановилась, вопросительно посмотрев на него. Что еще тебе надо, Зверь?

— Ты сама ко мне придешь… С полностью готовой презентацией. Поняла?

— Да. Всего хорошего.

— До свидания, сладкая…

Всего этого не объяснить Лауре, тем более не рассказать о возмутительных намеках, да что там намеках, о конкретном предложении Зверя!

Не объяснить.

Когда Лаура, печально вздохнув, выходит за порог,  я позволяю себе пару секунд посмотреть на закрытую дверь.

Я одна.

Как в тот день, когда очнулась в логове Зверя в первый раз.

Глава 20

—  Нет, брат, тебе определенно нужны сеансы у психотерапевта…

Адиль рассматривает мои кулаки, которые перевязывает сейчас тренер, потом переводит взгляд на лопнувшую грушу.

— Ты, я смотрю, слишком европейцем стал, брат, — хмуро поддразниваю я его, — психотерапевты… Может, и жену себе возьмешь европейку?

— Нет, брат, — смеется белозубо Адиль, — жена-европейка — это наказание Всевышнего.

— Это тоже не гарант, — настроение, и без того дурное, портится еще сильнее, я с трудом дожидаюсь, пока мне перевяжут руки, и разворачиваюсь к новой груше, что уже повесили вместо испорченной.

— Ничто не гарант… — философски отмечает Адиль, — ты , кстати, отступился , я надеюсь?

— Не надейся.

— У нее ребенок маленький совсем…

— Это проблемы ее мужа.