Ребенок для Зверя

Нет! Всевышний, нет!

— Пусти! —  тщетно пытаюсь вырваться, но когда мне удавалось освободиться из его лап? —  Зачем я тебе? С чужим ребенком?

Но все протесты  разбиваются о гранитную скалу его  безумия.

И  слова Зверя звучат жутким приговором всем моим надеждам на избавление:

— Ты — моя жена. Значит, и ребенок — мой.

Глава 10

Меня его слова буквально оглушают. Беспомощной тряпичной куклой волокусь следом за Азатом, ничего не соображая, с одним сплошным ужасом в голове.

Ситуация жуткая, и дальше будет хуже!

Я это понимаю прекрасно, но сопротивляться уже не могу, ступор в голове и теле дичайший, и полное ощущение, будто не со мной происходит сейчас кошмар, будто со стороны смотрю.

Помню, было такое же, давно, в самом начале, когда люди, которых я считала родными, просто отдали  меня в постель дикому Зверю.

Я тогда тоже, помнится, в диком шоке была, в ступоре. Поверить все не могла…

И вот теперь ситуация повторяется.

И моя реакция на нее — тоже.

Ничего не поменялось, получается?

Зверь — все такой же безумный.

Я — все такая же безвольная.

А Адам? Мой мальчик?

Мысли о сыне придают сил, я упираюсь пятками в пол, а свободной рукой — за угол стола цепляюсь.

И, о чудо! — удается задержать Зверя!

Хотя бы притормозить немного — и то хорошо!

— Нет! — я уже не сдерживаюсь, кричу в полный голос,  окончательно перестав думать о своей профессиональной репутации и будущем в этой компании. О чем вообще речь, когда тут судьба моя решается? — Нет! Не твоя! Чужая жена! Ребенок чужой! Пусти! Меня искать будут! Полиция… Тебе это не сойдет с рук, понимаешь? Не сойдет! Остановись!

Зверь тормозит на мгновение, разворачивается ко мне, резко перехватывает за плечи, приподнимает над полом так, что ноги беспомощно болтаются!

И рычит в лицо:

— Документы сегодня же восстановят.

— Нет! Не будет! — выкрикиваю я ему в лицо не менее яростно, чем он, — не будет! Если ты посмеешь… Я клянусь, я тебя во сне зарежу! Слышишь? Или, если ножи спрячешь, глотку перегрызу!

Зверь застывает, глядя на меня с неверотяным удивлением и неверием.

Надо дождаться последнего вагона. Может, все не так безнадежно? Может…

— Ты… До такой степени ненавидишь меня, сладкая? — спрашивает он, наконец.