Ребенок для Зверя

Хватит того, что в родительском доме всю сознательную жизнь я ела национальную кухню…

В кафе традиционная для обеденного перерыва очередь.

Берем себе еду, едва находим свободный столик.

Лауре удается прихватить последнюю паннакоту, и теперь она блаженно ее ест маленькой ложечкой.

А я , улучив момент, набираю  на сотовый няне.

Несколько слов о самочувствии и состоянии сына, затем смотрю на экран, откуда мне улыбается кругленькая мордяшка Адама. Он радостно гулит и пускает слюни, а я чуть ли не плачу, настолько сильно хочется взять его сейчас на руки, прижать к себе, с наслаждением вдохнуть сладкий детский аромат…

Замечаю тревожный взгляд Лауры, торопливо прощаюсь, отключаю телефон.

— Слушай… — она смотрит серьезно, протягивает мне салфетку.

Ох, не смогла я, все-таки, сдержаться, видимо! Заплакала…

Промакиваю глаза, отпиваю сок из высокого бокала, смотрю вопросительно на подругу. Она что-то говорить же начала?

Почему замолчала?

— Слушай… — мнется она, но потом все же решает продолжить, — может, тебе все-таки не торопиться с работой? Пойми, я тебя поддержу и так.

— Нет, спасибо тебе, Лэй, — качаю я головой, — я и без того вам стольким обязана… Если бы не вы… Я… Я не знаю, что было бы, правда… И в самом начале вы мне помогли, и потом… И вот теперь, с этой работой…

— Ну, положим, с работой ты сама справилась, — улыбается Лаура, — без нас. В конце концов, представители “ЮМИ” тебя сами нашли, мы тут не при чем! Наоборот, это ты мне сейчас помогаешь! Кто бы меня сюда на стажировку взял, если б не ты?

— Перестань… — смущаюсь я, — это малая плата за ваше бесконечное участие…

— Боже, ну хватит  выражаться уже, как старушка! — опять закатывает глаза Лаура, — и хватит благодарить без конца! Уверена, любой нормальный человек поступил бы так же! И еще бы в полицию пошел! Я бы точно тебя отправила, жаль, что Скотт заступился, не встал на мою сторону… Либерал хренов…

— Ну что ты! — привычно пугаюсь я, — какая полиция?

— Обычная! Та, что защищает права граждан! Особенно тех, кто в плену был! А ты была в плену!

— Ты… Преувеличиваешь…

— Я? — поражается Лаура, даже паннакоту перестает есть, — я преуменьшаю!

Разговор этот не имеет никакого смысла и продолжается на протяжении года, с краткими перерывами на мои роды и кормление, когда нельзя было волноваться.