Ребенок для Зверя

— Потом… Азат, потом я думала только о том, что могу лишиться ребенка в любой момент, когда тебе захочется…

— Ты же понимаешь, что это не так… — спокойно замечает он, но я не хочу опять по второму кругу слушать заверения в его честности, я хочу выговориться! Очень!

— Азат… — нетерпеливо перебиваю его, — ну вот… Просто поставь себя на мое место… Хотя, это смешно, конечно…

— Почему смешно? Я понимаю… Ты разозлилась, услышала что-то не то… Хотя, я до сих пор тот разговор плохо помню… Это был всего лишь разговор, Наира… Всего лишь разговор.

— Это были твои мысли, — не соглашаюсь я, — твои намерения… Тогда я думала, что на мой счет. И, знаешь, даже если не на мой… Это жестоко и неправильно: выбрасывать надоевшую женщину, словно использованную тряпку… Отбирать у нее детей. Ты понимаешь это? Вижу, что понимаешь… Но ты спокойно согласился с Рахметом в этом вопросе. Кто мне даст гарантию, Азат, что со мной не произойдет то же самое? Год назад ты меня любил… Буквально месяц назад ты меня ненавидел… Покупал, как игрушку… А что случится через два года? Через пять лет? Разве я могу доверять?

Азат молчит, крупные ладони на столе сжимаются в кулаки…

Я, похоже, переборщила в своих откровениях… Не на все у него хватает выдержки!

— Наира, — наконец, тихо говорит он, сверля меня темным мрачным взглядом, — я не могу никак повлиять на твое доверие… Оно изначально было слабым, сама ситуация не располагала.

— Я любила тебя! — повышаю я голос.

— Если бы любила, попыталась бы по крайней мере поговорить, а не сбегала бы, украв моего сына! — рявкает в ответ он и подается вперед, резко, словно хищник, нападающий на добычу.

Инстинктивно отшатываюсь, роняю чашку с чаем, охаю от неожиданности.

Чай не особенно горячий, но все равно чувствительно…

Видно, боль все-таки проявляется на лице, потому что Азат застывает, а затем, обогнув стол, тянется ко мне:

— Больно? Обожглась?

Я не могу ничего сказать, почему-то льются слезы.

А ее в помине нет! Верней, есть, но тонкая грань, очень тонкая!

И на самом деле Азат вообще не спокоен был все это время, он в бешенстве, оказывается, в дикой ярости! Я только отголосок ее уловила в его глазах, и страшно так, жутко просто!

Зверь всегда в нем, он неотделим.