Запах цветущего кедра

Амазонка заспала память о ночном похищении и в первую минуту послушно стала натягивать на себя спортивный костюм, однако вдруг замерла.

— Что со мной было? — спросила она испуганно. — Запах какой-то... Или мне приснилось?

— Приснилось, — обронил Стас. — Давай скорее!

— Нет, было на самом деле! Я вышла из землянки и меня схватили... Бороду помню! Мягкая... И этот запах!

— Тебя ночью чуть не украли, — признался он.

Анжела хотела что-то сказать, но передумала и собралась молча."

"Вода упала больше чем на полтора метра, лодка оказалась в полусотне шагов от уреза воды, и благо, что берег был суглинистый, скользкий — стащить дюральку удалось за четверть часа.

Вставшую у Репнинской соры плотину прорвало основательно, на старице оказалось заметное течение, вода теперь скатывалась с поймы в реку, и мусор, что разнесло по разливам, стаскивало обратно, в прибрежный кустарник. Просека за курьей не только обмелела, но ещё оказалась забитой хламом и сорванными травянистыми кочками. Дважды намотав на винт траву, Рассохин решил выключить двигатель и пошёл сначала на вёслах, потом и вовсе вырубил жердь и стал проталкиваться. Кое-как выбравшись на чистое, он снова завёл мотор и сразу заметил, что кильватерная волна на мелких местах заворачивается в пенный гребень, на миг обнажая землю. Идти прежним путём оказалось невозможно, и он погнал лодку в обход, по глубоким местам скрытых половодьем пойменных озёр и проток между ними.

На сей раз он забыл взять с собой спальный мешок, Анжела зябла на ветру, но не роптала, постепенно всё больше сжимаясь в комок.

Берёзовый островок обнажился лишь в его самой высокой части, и теперь среди разливов чернел небольшой пятачок с прошлогодней травой, но уже пробивалась щётка свежей, пока бледной из-за недостатка солнца. Амазонка по-прежнему молчала, взирая как-то странно — мечтательно и тревожно. Согнутые деревья слегка распрямились, стали много выше, и спад половодья подействовал неожиданным образом: за одну ночь распустилась листва, скрывающая разноцветные тряпки на кронах.

Ещё несколько дней — так и следа не останется от недавнего присутствия здесь десятков людей.

Подъехать вплотную не удалось — днище плотно впечаталось в зыбкое дно перед самой рощей. Стас поднял голенища сапог и побрёл, оставив амазонку в лодке. Из мутной воды уже показались колышки от палаток, из толстого, гниловатого пня торчал топор, уцелел даже таганок над чёрным кругом кострища и рядом — несколько ложек из нержавейки.