Запах цветущего кедра

Перед колючим щетинистым наносом резко сбросил обороты, и обогнавшая лодку волна всколыхнула, зашевелила мусор. Брезентовое затопленное полотнище он нашёл сразу и определил: точно — сорванная и забитая в сору палатка, вон и стальное колечко с верёвкой. Доставать не стал, выключил двигатель и взялся за вёсла, подгребая к синеющему пятну. Других подобных пятен вроде не видно, хотя среди плавающей сухой травы и хвороста разглядеть утопленника было сложно. Только раз содрогнулась душа, показалось — женская голова с размётанными плавающими волосами, однако в следующий миг разглядел сорванную половодьем болотную кочку с сухой осокой.

Он подчалил к соре и стал подтягивать веслом чуть вздутую синюю куртку. Сразу ощутилось её грузное содержимое, но только у самого борта лодки различил: да это же мешок! С чем-то тяжёлым, пухлым, но самый обыкновенный мешок! Рывком задёрнул в дюральку, распустил шнур — резиновая лодка, большая, четырёхместная, и разобранные вёсла выпирают, вовсе не похожие на руки.

Облегчения не наступило, почему-то лишь задрожали пальцы и заныло в пояснице. Он встал на носовую площадку и, осматривая наносы, набил трубку. Табак был влажноватый от рук, спички тушил ветер, и всё-таки прикурил кое-как. И не увидел, а почувствовал, что мохнатая, грязно-серая сора пуста, что нет здесь ни живых, ни мёртвых — только лёгкий, плавучий мусор, снесённый с поймы. Ворохнулась призрачная надежда: может, и впрямь ушли?! Отыскали гриву, косу, где мелко и, не дожидаясь, когда окончательно затопит, двинули, куда выведет брод?

Стараясь убедить себя или опровергнуть свои предчувствия, Рассохин проехал вдоль соры дважды, вытащил палатку, неподъёмный ватный спальник, полотенце, несколько пластмассовых бутылок с молоком и даже самодельную куклу с деревянной головой.

А дна вдоль соры веслом было не достать, но ближе к затопленному острову и в самом деле было помельче — всего метра два.

Надо искать дальше от острова. Всё-таки могли плыть какое-то время, держась за спальники, за щепки, за любую корягу.