Запах цветущего кедра

Рассохин выждал, но ответа не было, и вообще никакой реакции. Однако пёс выдавал присутствие людей.

— Ко мне приплыла женщина! — он стал приближаться, не скрываясь за деревьями. — Сообщила: люди тонут! У меня нет связи! Надо вызвать МЧС! Выйди кто-нибудь! Поговорим!

Голос улетал в пустоту, а лай стал медленно удаляться.

— У вас и резиновая лодка должна быть! — Стас прибавил шагу. — Оставьте мне! Если сами!.. Эй, ну что молчите? Вас без лодки на острове не оставят! Значит, есть!

Видимо, люди побежали, злобный голос собаки полетел куда-то влево.

— Ну, сволочи! — заорал он в отчаянии. — Фас! Взять их! Фас! Рви их, тварей!

Пёс угнал их куда-то в сторону сгоревшего лагеря.

Рассохин вернулся к схрону и, открыв люк, послушал — амазонка вроде бы спала. Кавказец вернулся через полчаса, упал и вытянулся, вывалив язык.

— Пошли лодку искать, — сказал ему Стас. — Они тут ничего не тронут. Иди за мной!

Пёс послушал его, клоня голову то в одну сторону, то в другую, и не пошёл.

Вода продолжала прибывать, и там, где он недавно ещё отваживался идти со спасённой, уже было сыро. Разлив кое-где доставал кедровник, подтоплял крайние деревья, и это заставляло суетиться. Он пошёл краем суши, высматривая поля ивовых кустарников, стриженных, словно в парке, резали на корм молодые побеги. Если Галицын и спрятал дюральку, то она теперь далеко от берега, а заросли уже начинают зеленеть, перекрывать видимость, тем паче лодки у общины выкрашены в зеленоватый маскировочный цвет.

Кавказец догнал его минут через двадцать и, уставший, поплёлся сзади.

— Ищи лодку! — приказал Рассохин. — Ты же как-то почуял амазонку? Тоже далеко была."

"Пёс не внимал, равнодушно наступая на пятки. Стас шёл в сторону глухой вершины курьи, где был только единожды, и то вечером. Карагач подкидывал воду, которою рассекал остров, и течение в старице было встречным. Потоки из устья и от вершины сталкивались возле мыса у северной оконечности и, образуя бесконечную цепь воронок, уносились в пойму.