Запах цветущего кедра

А Дворецкий сбежал с дробовым ружьём! Пёс заскулил, замолк на несколько секунд и опять разразился лаем. Значит, остался жив, и, судя по удаляющемуся звучанию, кого-то погнал.

Следы схватки Рассохин нашёл сразу: на хвойном подстиле остались свежие борозды от обуви и собачьих лап.

Тут же валялся клок песочной камуфляжной ткани, точнее, вырванный набедренный карман брюк. А профессор Дворецкий не носил военной формы, тем паче такого редкого цвета, и путешествовал по Карагачу в цивильном костюме.

11

Сашеньку вызвали на допрос и отпустили почти сразу же, как только возле милиции приземлился вертолет.

— Этот позаботится! — вдруг ревниво спохватился Бурнашов. — Устроит гостиницу!

Когда ближе к полуночи в камеру впустили бородатого ссутуленного мужика в грязной одежде, в первый миг даже никто не шевельнулся, хотя все лежали на нарах с затаённым арестантским ожиданием. Но железная дверь так часто брякала, что к этому привыкли.

Галицына-старшего сразу не признал даже родной сын. Когда новосёл присмотрелся в полумрачной камере и угрюмо спросил, где свободно, Бурнашов вскинул голову.

— Уж не ты ли это, князь?

И все вскочили с нар.

— Где Рассохин? — спросил Колюжный.

— На Гнилой остался, в лагере. — Полковник несколько оживился. — А вас сюда за что?

— За что и тебя. Евдокия Сысоева тоже там?"

"— Нас вместе задержали. Её куда-то сразу увезли. Я не знал, что Интерпол у неё на хвосте! За терроризм, между прочим.

— А если бы знал, то что?

— И связываться бы не стал! А теперь мне такое шьют!

— Да погодите вы со своей Евдокией! — встрял Кирилл Петрович.

В это время в коридорчике опять загромыхало, и дверь камеры отворилась.

— Колюжный, с вещами — на выход!

— Отпустят — найди Александру, — попросил Бурнашов. — Боюсь, как бы она не сорвалась.

В коридоре на Вячеслава надели наручники и повели наверх под конвоем двух омоновцев. На улице его поджидал уже знакомый рыжий помощник генерала из ЦК, боец с автоматом и джип с местными номерами.