Запах цветущего кедра

На вид лет тридцати, а то и меньше, из-за мертвящей бледности и возраста не определить. Стас отцепил одну её руку, перевернул и поднял, но женщина накрепко держалась другой рукой. И будто сопротивлялась!

— Да отпустись ты! — крикнул он, подавляя собственную панику.

Кавказец залаял часто, словно ругался, и утопленница вдруг отчётливо произнесла:

— Мы тонем...

Стиснутые вокруг сучка пальцы её пришлось отдирать и разгибать по одному. Пёс смело прыгнул в воду и поплыл рядом. По пути на берег Рассохин чуть не выронил ношу, поскольку вытянутое, неестественно упругое её тело вдруг конвульсивно сократилось, как-то механично сложилось, сжалось в такой плотный комок, что из мокрого насквозь спортивного костюма выжалась вода.

Он выбрел на мелководье и там побежал к ближайшим кедрам. И когда уже достиг суши, тело в руках вдруг обмякло и обвисло, словно тряпка. Но зато приоткрылись бесцветные губы и послышалось дыхание — тоже холодное, и показалось, что прикрытые веками глаза — мёртвые!

На берегу Стас положил женщину на хвойный подстил, сбросил куртку, содрал с себя свитер, после чего сдёрнул с амазонки мокрую одежду и обрядил в сухое, как обряжают покойных.

Сначала Стас попробовал растирать бесчувственное тело свитером, грубо и жёстко, мял спину, бока, давил окостеневшую грудь. Стащив кроссовки и носки, долго массировал ледяные вялые ступни, пока не вспомнил — искусственное дыхание! Рот в рот, учили же когда-то!.

И вдруг на несколько секунд открыла глаза!

— Мы все погибнем, — произнесла она внятно, и дыхание сделалось ещё чаще и короче.

Скорее всего, женщина была не утопленницей, как показалось вначале, — умирала от сильного переохлаждения. И эта догадка всколыхнула Рассохина: есть место, где тепло, жарко! Если бежать на пожарище напрямую, через кедровник, то всего километра три — не больше. Нет худа без добра! Не ведая того, Матёрая подпалила лагерь, чтоб спасти одного человека.