Замужем с утра

Покинувших заведение уже не берут в другие дома терпимости. — Гарри одним глотком осушил остатки бренди. — Кажется, Алтея больна. Скорее всего это одна из тех болезней, которыми легко заразиться в борделе, вдобавок запущенная.

Лео бросил встревоженный взгляд на зятя:

— Вы сказали об этом Маркс?

— Нет, она не спрашивала. Не думаю, что ей хотелось бы знать.

— Она боится, — тихо проговорил Лео.

— Чего?

— Того, что едва не случилось с ней. Алтея наговорила ей всяких мерзостей.

— Каких?

Лео покачал головой:

— Это секрет Кэтрин.

 — Явная досада Гарри вызвала у него легкую улыбку. — Вы так давно знакомы, Ратледж. О чем же, во имя всего святого, вы разговаривали при встрече? О налогах? Или о погоде? — Он встал, подхватив со стула сюртук. — А теперь извините меня, я собираюсь занять комнату.

Гарри нахмурился:

— Здесь?

— Ну да, где же еще?"

"— А как же домик с террасой, который вы обычно снимали?

— Закрыт на лето. Но даже будь он в моем распоряжении, я все равно остался бы здесь.

 — Лео усмехнулся краешками губ. — Считайте, вам снова представился случай насладиться радостью общения с родней.

— Мне доставило бы куда больше радости, если бы кое-кто из моих родственников оставался в чертовом Гэмпшире, — проворчал Гарри, когда дверь за Лео закрылась.

Глава 22

— Кое в чем Гарри был прав, — осторожно заметила Поппи, прогуливаясь с Кэтрин по саду позади отеля. Огромный величественный сад «Ратледжа» ничуть не затронули веяния новомодного романтического стиля с его извилистыми дорожками и хаотично разбросанными клумбами.

Здесь царили строгость и изящество. Безупречно подстриженные кусты, изысканные фонтаны и скульптуры, великолепные цветники и клумбы. — Опредеденно настало время, чтобы Гарри представил вас как свою сестру, — продолжила Поппи. — И вам пора открыть свое настоящее имя. Как оно звучит, кстати?

— Кэтрин Уигенз.

Поппи на мгновение задумалась.

— Пожалуй, Маркс мне нравится больше. Должно быть, потому, что я всегда знала вас под этим именем…

— Мне тоже больше по душе имя Маркс.

Кэтрин Уигенз для меня — испуганная девочка, оказавшаяся в трудных обстоятельствах. Кэтрин Маркс повезло больше. Она куда счастливее.

— Счастливее? — мягко переспросила Поппи. — А может быть, она просто не так испугана?

Кэтрин смущенно улыбнулась.

— За последние несколько лет я многое узнала о счастье. В пансионе я нашла спокойствие, хотя была слишком тихой и замкнутой, чтобы завести там друзей.