Сердце дракона. Том 10

Там уже поднималось солнце. – во всем должно быть равновесие, путник.

– Но…

– Ступай, – не оборачиваясь, перебила бабушка. – мы свидимся еще раз, путник. Когда ты встретишь странствующего волшебника, мы встретимся еще раз и поговорим в последний раз. Но это будет не сейчас… ступай.

Хаджар вдруг понял, что стоит за калиткой. Старая, обветшалая, она выглядела совсем не так, какой он её запомнил. Скорее – какой увидел впервые.

Ладная избушка у самой опушки леса. Ухоженная, но было видно, что когда-то она находилась в лучшем состоянии.

Хаджар, помотав головой, резко развернулся к дому спиной. Слева и справа от него высились налитая жизнью рожь, так и просящая собрать её в муку, чтобы сделать из неё пряников и печенья…

Не глядя, Хаджар отправился вниз по тропе. Почему-то он был уверен, что она непременно привела бы его на север. Туда, где старик, играющий на лютне, держал при себе вторую половину души Хаджара.

Он не знал, как эти двое встретят его – с миром или войной. Захотят ли слушать после всего того, что между ними тремя произошло. Захотят ли помочь…

Но Хаджар знал одно – он должен был попытаться. И не только для того, чтобы спасти свою жизнь, но и чтобы спасти страну… родину… Элейн и её маленького, еще нерожденного сына, наследника его семьи.

Хаджар остановился около двух сухих, мертвых деревьев. Они нависли справа и слева над дорогой, формируя некое подобие арки.

Абсолютно мертвая, безжизненная равнина, которую обдували ветра четырех сторон света.

С этой арки начинался путь, который обозначила бабушка.

– Ты встретил королеву, Большой! – засмеялся уже знакомый Хаджару голос. –Встретил королеву и выжил! Значит – ты особенный, Большой. Ты убил Ана’Бри, которой, за предательство Зимнего Двора, было суждено умереть дважды, но Королева простила тебя! А Королева Мэб никогда и никого не прощает! Ты обречен смертный! Ты никогда не сможешь выплатить ей свой долг! И будешь вечно мучаться! Глупый Большой! Глупый Большой!

Хаджар посмотрел себе под ноги.

Вместо ровной тропы, он стоял на поверхности замершего озера. Вместо высокой, острой травы, которая резала ему лицо, вокруг из снега возвышались покрытые ледяной коркой копья.