Закрой дверь за совой

Возле домов крутились дети и коты – верный признак, что деревня жива. По тропинкам стрижами гоняли мальчишки, сверкая спицами велосипедов. Две дачницы в соломенных шляпах болтали на ступеньках магазина с покосившейся вывеской «Продуктовый». У них Макар узнал, где нужный ему дом, и двинулся дальше, провожаемый любопытными взглядами.

Одинцова жила на дальнем конце деревни. «У них там свой квартал», – сказала одна из женщин. Свернув в проулок, Илюшин понял, о чем речь.

Когда-то Гребешково решило вторгнуться в лес.

«Скромно живет известная писательница Одинцова», – сказал себе Макар.

Белый домик, чистенький и аккуратный, соседствовал с двухэтажным кирпичным коттеджем. Перед ним зеленела ровная лужайка постриженной травы.

Илюшину вспомнился рисунок Гройса.

Женщина, открывшая дверь, оказалась милой, старомодно выглядящей дамой лет пятидесяти. Под ногами ее вертелся небольшой лохматый пес.

– Место, Чарли, место!

Пес не послушался.

Илюшин вкратце объяснил, в чем суть дела.

– Да-да, я приезжала к Михаилу Степановичу, – кивнула Одинцова. – Могу вам рассказать подробности. Вот только… – она как будто прислушалась. – Вы не против прогуляться? Чарли все утро сидит дома, он будет вам очень признателен.

Илюшин и сам с удовольствием размял бы ноги. Для человека, предпочитающего жизнь затворника, Одинцова вела себя исключительно любезно. Они пошли по дороге, заросшей травой, – верный признак, что здесь давно никто не ездил.

– Я собираюсь писать книгу о казино, – говорила писательница. – Никак не могла собрать материал. Обычно издательство подбирает для своих авторов консультантов, но тут они не смогли никого отыскать. И вдруг большая удача! У кого-то из редакторов нашелся телефон Михаила Гройса.

– Вы не заметили ничего странного во время этого визита?

Одинцова покачала головой.

– У нас был довольно короткий разговор. Михаил Степанович, оказывается, надеялся, что я приглашу его соавтором.