Закон монолита

Я не боюсь смерти – глупо бояться названую Сестру. Терять настоящих друзей намного страшнее.

Я скрипнул зубами, усилием воли давя в себе слишком сильные эмоции, от которых запросто может слететь крыша. Мне еще предстоит убивать тех, кто убил Рудика. Возможно, я их уже застрелил, но для того, чтобы быть уверенным, нужно отправить в Край Вечной войны и тех, кто сейчас прячется за грузовиком. А для этого нужна холодная голова и твердые, не трясущиеся руки."

"Так что сняв ладонь с холодеющей мордочки Рудика, я забрал то, что он мне завещал – окровавленный кусочек его шкуры и стилет-«шестерку».

Пистолет спира я тоже сунул за ремень – в магазине еще оставались патроны, а в скором времени мне придется много стрелять.

– Слышь, Снайпер! – раздалось из-за грузовика. – Мы знаем, что ты тут. Бежать тебе некуда, за лесом наша база и блокпосты, плюс подкрепление мы уже вызвали. Если сдашься, ничего с тобой не сделаем. И даже дадим с собой цианистый калий перед тем, как передать тебя «боргам», потому что за своих они с тобой посчитаются по полной.

После того, как мы тебя им передадим, просто ампулу разгрызешь и спокойно, быстро, безболезненно сдохнешь. А нет – пожалеешь. У нас один палач-любитель есть, он медленно от человека небольшие куски отрезает, после чего прижигает место среза паяльной лампой. Так что выбирай, в каком виде к «боргам» ехать – целым и с цианом в кармане, или обструганным и обожженным, словно полено.

Они орали что-то еще, а я собирал хворост. Его было много под ногами, но я примерно представлял, сколько нужно топлива для того, чтобы всё сделать хорошо.

Когда набралась куча высотой мне чуть не по пояс, я вылил на нее содержимое трофейной фляги, после чего аккуратно положил сверху тело Рудика.

Не знаю я, что нужно говорить в таких случаях. Да и нужно ли вообще? Мертвые все равно нас не слышат, так что для кого эти речи? По ходу, для нас. Глядя на холодное, неподвижное тело живому просто необходимо сотрясти воздух у себя под носом, лишний раз при этом почувствовав себя живым.

Мол, ты вот умер, а я вот еще не сдох. Могу шевелить языком, заглушая бесполезными звуками собственный страх перед неизбежной неизвестностью, порог которой уже перешагнул тот, кто больше никогда не сможет самостоятельно поднять веки.

Но я все же сказал то, что каждый сталкер обязан сказать сталкеру, провожая его в последний путь.

– Прощай, друг. Упокой тебя Зона.

И, щелкнув зажигалкой, поднес ее к куче хвороста.

Пламя взметнулось вверх.