Закон клыка

В основном, «пятерку» и «макаровские» «девятки», которых в шкафу нашлось неслабо, примерно с полтыщи. В Зоне патроны – лучшая валюта. А если не пригодятся в качестве платежного средства, то для Фыфова «Кедра» пойдут – шам вечно строчит по врагам, словно швейная машинка, только успевай «девятку» покупать.

Само собой, затарились мы и продуктами, и водой. Не особо это, конечно, оказалось приятным делом – в кладовке тот маньяк железномордый тоже нехило потрудился, разделав два тела прямо среди полок с продуктами. Но мы с Фыфом сталкеры ко всему привычные.

– Вроде ничье дерьмо в нее не попало. Можно хлебать смело.

Я кивнул. Если Фыф сказал, так и есть. Его нюху любая такса позавидует.

И слуху, кстати, тоже.

Покинув кладовку, мы совсем уже собрались выйти наружу, как внезапно шам замер на месте, весь обратившись в слух.

– Шаги… – прошептал Фыф. – Несколько человек…

Не знаю, как он через стены расслышал чью-то поступь по сырой от росы траве, но Фыфу я доверял. А еще я доверял своей интуиции, чуйке по-нашему, по-сталкерски. Поэтому не очень вежливо взял Фыфа за шиворот и швырнул его под стойку бара, куда и сам нырнул следом.

– Какого хрена? – свистящим шепотом взбеленился было Фыф.

Дошептать он не успел.

Одновременно со всех сторон раздался грохот выстрелов, и дощатые стены бара затряслись от ударов пуль. Свинец прошивал их легко, только щепки летели во все стороны… чего нельзя было сказать о барной стойке, сработанной на совесть. Скорее всего, бармен не сам заказал ее где-то – для такого нищего заведения стойка была слишком богатой, – а утащил из разгромленного или разорившегося бара. Приволок эту деревянную громадину, разобрав на части, а после любовно свинтил-склеил ее до первоначального состояния.

Матёрая была стойка, дубовая, из толстых досок. Наверняка заказанная каким-то барменом, решившим организовать свой бизнес солидно и надолго. Но, видать, не срослось, и штучная конструкция досталась новому хозяину. Получается, тоже на очень короткий срок. И сейчас, лежа под ней, я думал о том, что у каждой вещи, как и у каждого человека, есть свое предназначение. Судьба, то есть.