Загадка верфей

— У тебя тоже, конечно, Кай красивые часы, но те были, как будто полностью из золота сделаны, а ещё по кругу такие мелкие блестящие камушки красного цвета… рябиновые.

— Рубиновые, — поправил машинально.

— Да, точно! — Кивнул Мэт. — Ну и господин Филипп так смотрел на Джейн всякий раз… Ну долго так, внимательно, как она работает, как из глины вылепливает ручки к вазе, как с помощью инструментов из гипса вытачивает профиль. — Щёки рыжика покраснели, и он неожиданно перешёл на шёпот. — Мне показалась, что она ему нравится, так же, как и господину Лэнгфорду, и перед королём он за неё ходатайствовал по той же причине.

Подросток отвёл глаза, а я с удивлением понял, что Мэт испытывает стыд. Ого! Ну-ка, с этого места поподробнее…

— То есть господин Филипп оказывал Джейн знаки внимания?

— Ну не то-о-о чтобы… — Мэт явно начал юлить.

— Так почему же ты пошёл на поводу у незнакомца? — рявкнул на подростка, чувствуя, как внутри образуется волна негодования.

— Потому что Берни очень настойчиво ухаживал за Джейн, постоянно куда-то её приглашал: то в ресторацию, то в цирк, то в театр.

Я вздохнул. В памяти сами собой всплыли слова Берни: «… до тех пор, пока я работал у тебя, Кай, мне казалось, что у нас с Мэтом неплохие отношения. Но с тех пор, как он… в общем, он стал ни с того ни с сего огрызаться, постоянно мешать нам с Джейн проводить время наедине. Иногда мне даже кажется, что он специально получает травму или разбивает какую-нибудь особенно важную статуэтку перед нашим с Дженни свиданием, чтобы ей в последний момент пришлось отказаться и срочно заняться работой».

— Ты сказал, она делала его бюст? — внезапно перебил.

Многочисленные мысли и догадки, словно крошечные шестерёнки в часовом механизме, стали выстраиваться в одну стройную идею.

— Ну, да. — Мэт пожал плечами. — На заказ. Иногда некоторые богатеи так с жиру бесятся, что им картин мало, хотят скульптуры со своим лицом.

— Показывай!

Привыкший к моим неожиданным просьбам подросток, не задавая лишних вопросов, повёл в дальнюю часть галереи, и, стащив белое полотно с одной из скульптур, произнёс:

— Вот.