Разведенка с прицепом (СИ)

 — А к чему предполагать, что могло быть, если все уже сложилось?

Ну да, свободное цитирование общепринятой версии «История не терпит сослагательного наклонения». Тут мне крыть нечем.

— Я просто не хочу, чтобы вы питали ложные надежды, — отчаянно пытаюсь вырулить на прежнюю колею уверенности и непоколебимости, — мы с Лале всего лишь нанесли вам визит вежливости. Это больше ничего не означает.

— Хорошо, моя красивая дочка, — кивает Хасна с улыбкой, и это меня полностью обезоруживает. Лучше бы она ругалась и скандалила.

***Пока ехали домой, у Лале не закрывался рот. Она без устали трещала, рассказывая дедушке Омеру, какие у старших дедушки и бабушки Озденов милые котята.

— Они совсем слепые, дедушка! — захлебывалась моя маленькая дочка. — Но я все равно их гладила. Вот так, одним пальчиком.

Приезжаем в дом Денизов, Омер идет с нами. Вид у него слегка торжественный, настроение приподнятое.

Проходим мимо сада, и я замечаю незнакомого мужчину в рабочей форме.

Наверное, Денизы наняли Ибрагиму помощника, он давно жаловался, что не справляется. Вот только что-то в его облике кажется мне смутно знакомым, а что, понять не могу. Надо спросить Атеша.

Но стоит войти в дом, мысли о садовнике и его помощнике мигом вылетают из головы. Нас встречает управляющий и докладывает, почему-то обращаясь к Оздену:

— Господа Денизы ждут в гостиной, эфендим.

Мы с Омером входим в просторную гостиную, которая больше похожа на музейный зал. При виде нас Эмир Дениз поднимается с широкого дивана, в креслах по обе стороны остаются сидеть Атеш и Доган. Лица у обоих серьезные и сосредоточенные.

Атеш выглядит удивленным, Доган больше хмурым. Нехорошее предчувствие зарождается в груди, но я подавляю его усилием воли.

Что плохого может случиться со мной в этом доме? Здесь я и моя дочь в безопасности.

— Рад видеть тебя, Ясемин, — говорит Эмир и поворачивается к сыновьям. — Доган, Атеш, у меня для вас важная новость. Ваша мать перед смертью оставила письмо, в котором озвучила свою последнюю просьбу. Это письмо для тебя, Ясемин, — неожиданно поворачивается он ко мне и протягивает конверт.

Беру конверт, а предчувствие уже из маленького комочка вырастает большим комом, затрудняя дыхание.