Разведенка с прицепом (СИ)

Доган вздрогнул как от удара током и пригвоздил меня взглядом к стулу. Мужчина сдерживался, но я ясно видела, как его грудная клетка вздымается и опускается от неровного сиплого дыхания.

Кольцо я, разумеется, не приняла. О чувствах Доган даже не заикнулся, а загадочные обещания о моем спасении меня не сильно вдохновили.

Если на секунду предположить, что я согласилась, то чем наш брак будет отличаться от брака с Батмановым? Такая же фикция, а мне в жизни вполне хватило одного фиктивного брака. Бросаться в другой очертя голову нет никакого желания.

Выслушав ответ, старший сын Эмира Дениза не проявил ни сожаления, ни разочарования. Как будто на другое он и не рассчитывал.

Быстро оплатил счет, довез меня до дома, как тут оказалось, что мы забыли в чайной пахлаву. Доган собрался за ней вернуться, но я отказывалась.

В отличие от Атеша Доган не стал бронировать номер, сразу же собирался ехать обратно. С учетом, что он сюда ехал полдня — от Стамбула до Измира четыреста восемьдесят километров! — мне жаль было его задерживать.

До чайной недалеко, я сама бы справилась.

Но Доган молча развернул машину, подождал пока я заберу в чайной пахлаву и снова привез меня домой.

На прощание я взяла его за руку, чтобы поблагодарить. Если Атеша я могу себе позволить чмокнуть в щеку, то с Доганом я и представить такое не могу. Он снова вздрогнул как от электрического тока и неожиданно сильно сжал руку в ответ.

— Подумай еще над моим предложением, Ясемин, только хорошо подумай.

— Но Доган, как же ты собираешься на мне жениться, и при этом просишь, чтобы о твоем предложении не знал отец? Как ты себе это представляешь? — искренне недоумевала я.

— Тебе нужна свадьба, Ясемин? — взглянул он в упор, и я отвела глаза.

— Нет. Не нужна.

— Вот и отлично. Мы заключим брак и придем к отцу с документом, в который ты будешь вписана как моя жена.

— Выбора? — переспросила я. — То есть сейчас он у него есть?

Доган не ответил. Повернул ключ зажигания, нажал на педаль газа и уехал в Стамбул.

***После нашего разговора остается неприятное послевкусие. Если предложение Атеша вызвало у меня целую бурю чувств и эмоций, то действия и слова Догана внушили только тревогу.

Что он имел в виду, когда говорил, что меня спасет? И меня, и Лале? За нее особенно страшно.