Взаперти

Ему сказали не трогать ребёнка, про старика ничего не говорили. Он потянулся к двери, дёрнул за ручку – замок был открыт.

– Ну что там? – крикнул ему напарник.

Дверь отворилась, ребёнок на заднем сиденье повернулся к нему.

– Привет, дядя! – засмеялся прокуренный голос.

Парень опустил пистолет.

– Тащи девчонку, чего встал? – кричали ему из машины.

– Да тут, это самое…

– Чего там?

– Карлик в девчачьем платье и парике!

18

Поезд

Они разделились по одному. Этот вагон был купейный, такой же, как тот, с которого всё началось.

Полянскому даже на миг показалось, что это и был их вагон.

Он припал к двери первого купе, держа пистолет наготове. Сначала нужно посмотреть наверх, думал он, то, что перед глазами, и так заметишь.

Хорхе показал жестом, что идёт в самый дальний конец вагона. Нил, Трэвис и двое других мужчин также припали к дверям. Берроу нигде не было видно. Наверное, остался в тамбуре, понял Полянский. Он никак не мог успокоить нахлынувший страх, что-то изменилось с момента, как он перешагнул порог этого странного вагона.

Что в нём было не так? Он усмехнулся своим же мыслям – в этом поезде всё было не так, абсолютно всё, но никогда ещё до того ему не было так страшно. Он будто остался совсем один со всем своим прошлым. Полянский вздохнул и не мог отдышаться. Дыхание предательски сбилось, руки дрожали, так что пару раз ствол его пистолета непроизвольно ударил о дверь. Ещё этого не хватало, подумал он. Успокойся, чёрт бы тебя подрал, но руки всё так же дрожали, как и он сам.

Ему вдруг почудился давно позабытый запах. Тот запах, который он давно уже смыл. Так пах формалин. Только ощутив его однажды, запомнишь на всю жизнь. Он не выветривается из памяти, застревает в ней навсегда.

Полянский открыл дверь и выставил вперёд пистолет. Нюх его не подвёл – формалином пахло так сильно, что у него заслезились глаза.

Пассажиров в купе было трое. Две девушки сидели на одной полке, и мужчина стоял у окна. Никто и не сдвинулся с места, никто и не взглянул на него, будто для них было что поважнее, чем незнакомец с пистолетом в дверях.

Лицо одной из девушек было обожжено до половины, не сейчас, старый шрам, понял Полянский. У другой – перебинтованы пальцы и кисти обеих рук, они всё ещё кровили, и кровь проступала через бинты. Мужчина так и стоял к ним спиной. Купе было двухместным.

– Вы из другого вагона? – спросил Полянский.

Никто даже не обернулся и не ответил ему.