Взаперти

– Не вижу, – сказал Полянский, – никого больше не вижу.

– Нужно пробраться в кабину и скорее вытащить его, – заторопился Трэвис.

– И тогда отключимся мы все?

Я предложил открыть дверь поезда. Но она никак не хотела поддаваться.

– Дайте-ка мне, – отстранил меня Трэвис, он был самый сильный из нас. Через несколько минут безуспешных стараний дверь с натугой, но поддалась. Сильный поток холодного воздуха занёс в вагон зябкой прохлады.

– Смотрите!

Там, на перилах, у самых ступеней виднелись кровавые отпечатки чьих-то ладоней.

– Кого-то сбросили.

– Или он спрыгнул сам.

Мне казалось, с этого поезда хотели сбежать даже мёртвые.

– И с другой стороны. – Полянский указал на противоположную дверь.

– Если бы кто-то кого-то скидывал, он бы тоже был здесь. Не так ли? Но все террористы убиты, – сказал Трэвис.

– Может, это тот, кто попался нам?

– А почему он не скинул другие тела? – спросил Трэвис.

Я не мог на это ответить. Я не знал, как они выбирали жертв.

Трэвис открыл и вторую дверь, образовав сильнейший сквозняк.

– Вам лучше зайти в вагон, – крикнул Трэвис через гул колес, – я сам его вытащу из кабины!

– Нет уж, мы здесь подождём, вдруг вас тоже отключит! – прокричал ему доктор и махнул, чтобы тот не боялся и шёл.

Трэвис набрал воздуха в лёгкие и закрыл нос рукавом.

Дверь машиниста открылась, выпустив из себя клубящиеся пары белого газа. У меня заслезились глаза. Трэвис пробрался внутрь.

– Лучше потеряет сознание один, чем все трое!

Он был прав, тогда мы хоть сможем вытащить его.

Но Трэвис был на редкость силён. Через несколько секунд он уже стоял перед нами с мужчиной на плече."

"Едкий дым постепенно рассеивался, выползая змеевидными струями, улетая в зябко-светлую даль.

Мы перенесли бедолагу в вагон и усадили на первое из сидений.

– Он жив? – спросил я.

– Надеюсь, что да.

Полянский пару раз побил мужчину по щекам. Но пассажир никак не приходил в себя.

– Странно, пульс есть…

– Кто ж так будит? – сказал Трэвис и со всей силы влепил парню пощёчину.

Колин слетел с сиденья на пол и застонал.

Вид у него был помятый.

– Живой! – заулыбался Трэвис. – Живой!

Колин протирал глаза.

– Какого чёрта ты делаешь! – потрогал он свою челюсть.

– Иначе вы не просыпались, – спокойно сказал Полянский.

– А наши где? – смотрел он на нас.

Трэвис опустил глаза.

– Выжил только Юсуф, но, кажется, он спятил.