Выстрел в спину

«Мне надо с Олегом один вопросик обмозговать, а ты с Иришкой поболтаешь, — объяснил Павел, — позже мы куда-нибудь заскочим, потолкуем за жизнь». Шутин согласился, попал в глупейшее положение, сидит на кухне, словно дворник в барском доме, и ждет, когда Павел соизволит вспомнить, что пришел не один. Олег ни из-за кого другого гостей бы не бросил. И Ирина, попробуй Шутин увести хозяина, мгновенно бы такую попытку пресекла, а от Павла вот терпит. Почему все наглость Павла Ветрова терпят и молчат? Что он такое в конце концов, тоже мне писатель! Да я его в тридцать лет запятые учил расставлять, объяснял, что прямая речь начинается с красной строки.

Сейчас встану и уйду. Приятно улыбаясь Ирине и кивая Семену Семеновичу, Шутин выпил рюмку. «В Ирину Павел, конечно, влюблен, — размышлял он, — ведет себя как-то странно. Она права, что абсолютно равнодушна к нему, женщина любит прежде всего внимание и ласку».

— Женя, — позвал Ветров из прихожей, — на выход!"

"Ирина пыталась их задержать, Олег молчал, насупившись, видимо, ему крепко попало, и он смотрел себе под ноги и лишь сопел.

Шутин церемонно раскланялся с Семеном Семеновичем, поцеловал Ирину в щеку, развел руками, указывая глазами на Павла: мол, извините, горбатого могила исправит. Ветров же вел себя, будто не понимал своей бестактности, а возможно, действительно не понимал. Он хлопнул Олега по плечу, подмигнул Ирине, на Семена Семеновича вообще не обратил внимания и подтолкнул Шутина к дверям.

— Ребята, бывайте, звоните, — говорил Ветров уже на лестнице, нимало не заботясь, слышат его или нет и что о нем думают.

— О чем у вас был разговор? — спросил Семен Семенович, когда Олег пошел проводить его до метро. Семен Семенович не ездил на такси из соображений принципиальных.

— Личное, — попытался увильнуть Олег.

— У нас с тобой теперь все общее. — Семен Семенович сел на скамейку, и Олег неохотно опустился рядом. — Так что этому человеку от тебя надо? — Угодливая улыбочка исчезла с его лица. Если раньше он смотрел на Олега Перова с обожанием, очень редко сам начинал разговор, всегда соглашался, то теперь положение изменилось.

В добрые минуты Семенов поглядывал на Олега как на избалованного, но любимого сына, детские суждения которого до поры выслушиваются с улыбкой и терпением. Сейчас наступили минуты другие. Семен Семенович задал вопрос и повторять не собирался, смотрел холодно.

— Павел требует, чтобы я пить бросил. — Олег отвернулся. — Всем до меня дело, все воспитывают.