Выстрел в спину

И кажется тебе, что это последний раз, больше тебя в драку калачами не заманишь, и уверен, что это неправда, пройдет время, значительно меньшее, чем ты рассчитываешь, и затоскуешь, бросишься вновь и снова будешь проклинать себя, лезть вперед, падать и кувыркаться, не спать ночами и сторониться людей днем. И все ты врешь, Ветров, позер и пижон, победа приносит счастье, даже когда у тебя один зритель — ты сам.

— Забыл совсем, — пробормотал Ветров и вынул из кармана упругую пачку новеньких сторублевок.

— Убери, неприлично, — сказал Шутин, толкая Ветрова.

 — Каждая такая бумажка для многих — месячная зарплата.

Ветров щелкнул сторублевками, как карточной колодой, и спросил:

— Так сколько тебе?

— Ничего мне не надо, спрячь. — Красивое лицо Шутина исказила брезгливая улыбка. Он быстро поднялся. — Идем, Павел.

Ветров небрежно опустил деньги в карман, лениво поднялся."

"Шутин распахнул дверь, пропуская Ветрова вперед. Павел кивнул, словно соглашаясь, все, мол, верно, ты и должен открывать передо мной двери.

— Порой мне хочется тебя убить, — сказал Шутин и схватил Ветрова за плечо, так как тот и не собирался остановиться и подождать задержавшегося в дверях друга, а шел себе, уверенный, что его догонят.

— И ты тоже? — Ветров, не останавливаясь, стряхнул руку Шутина. — Ты слаб, Женя, а вот Олег может. Мне не страшно, но зря я его к стенке поставил. Что мне до него? Он взрослый, нравится в дерьме купаться, купайся себе. Вечно я не в свои дела лезу.

— Ты это о ком? — Шутин все-таки остановил Ветрова, заглянул в глаза.

— Я даже завещание написал. — Ветров посмотрел на Шутина серьезно, печально, что совершенно не шло ему. — Девочку жалко, погибнет она.

* * *Лева Гуров шел медленно по Калининскому в сторону Киевского вокзала. За последний месяц на вокзале совершили четыре кражи чемоданов. Дело вела транспортная милиция, но Лева полагал, что объявился не вокзальный вор-гастролер, а ворует кто-то из «своих» уголовников, живущих неподалеку. Если Лева прав, то преступнику скоро надоест вокзал, небогатые уловы.

Стоит в районе начать действовать хотя бы одному дерзкому удачливому преступнику, как от него расходятся волны, словно круги по воде, поднимается со дна грязь, чистая вода мутнеет. Прослышав о совершенных, еще не раскрытых преступлениях, озорники порой начинают хулиганить, хулиганы наглеют, они теперь могут вырвать у женщины сумку, снять с подвыпившего часы. В магазине идет обмен новостями. «Еще одного прирезали!» — «Одного? Утром вывозили на трех машинах».