Вторая попытка для попаданки 2 (СИ)

— Дорогие присяжные, Ваша честь. Здание суда — это место для установления истины, основанной на фактах и доказательствах, а не на эмоциях и оскорблениях. Ваша задача, уважаемые присяжные, — объективно оценить представленные доказательства, а Ваша, Ваша честь, — обеспечить соблюдение закона. Тот факт, что мисс Бэксли пыталась проникнуть в комнату мисс Браун с целью забрать ящик с артефактом, уже является достаточным основанием для признания её виновной. В нашем распоряжении имеются документы, заверенные свидетелями, которые подтверждают, что мисс Бэксли как минимум один раз незаконно проникала в комнату мисс Браун.

Кроме того, миссис Шортен подтвердила, что такие инциденты происходили неоднократно. Сегодня мисс Бэксли выбрала ложь в качестве своей защиты. Подумайте сами: если бы мисс Браун действительно подговорила миссис Шортен, как утверждает ответчик, разве мисс Браун подала бы жалобу в академию, в результате которой миссис Шортен была уволена? И стала бы после такого миссис Шортен поддерживать мисс Браун?

Он прошёл вперёд и назад перед присяжными, сделал глоток воды и продолжил:

— Так и с обвинением в краже артефакта: мисс Бэксли забыла о том, что именно она первая обвинила мисс Браун в краже, ещё до того, как её, как она утверждает, неудачный артефакт, был показан комиссии.

Она сделала это, когда увидела артефакт мисс Браун, словно она видела его… множество раз. В дополнение, на протяжении всего судебного процесса мы неоднократно наблюдали, как именно ответчик, а не истец, пытался прибегнуть к оскорблениям и унижениям.

Пока мистер Симменс излагал своё заключение, развенчивая ложь Люсиль, я чувствовала, как груз падал с моих плеч — настолько убедительно он говорил. В какой-то момент Люсиль крикнула: «Протестую», но судья тут же остановил её:

— Мисс Бэксли, никто не перебивал вас во время вашего заключительного слова, пожалуйста, проявите уважение к этому заседанию.

Присяжные совещались почти два часа, пока я с волнением ожидала результата.

Родители Люсиль сидели очень бледные, ожидая худшего — они уже поняли, что решение представлять себя на суде, скорее всего, обернулось для Люсиль катастрофой. Её поведение никак не походило на поведение оболганной жертвы. Напротив, закатывание глаз и срывы лишь демонстрировали её привычку доминировать и манипулировать.

Когда человек, представляющий присяжных, вернулся и встал, чтобы зачитать вердикт, мне казалось, что от волнения моё сердце почти не бьётся.