Второе дыхание (сборник)

Не надо резких движений. От них бывает очень больно.

– Всегда кому-то бывает больно, – ответил он.

На следующий день он вновь ждал Таню у работы. Они опять долго гуляли с собакой, вместе готовили ужин, и самым мучительным и невозможным было оторваться от нее, от ее тела, рук, губ, волос, от ее запаха – надеть куртку и ботинки и выйти в промозглую темную ночь.

Он приехал домой. Жена насмешливо смотрела ему в глаза.

– Соблюдай хотя бы приличия, – попросила она.

Он не ответил.

После каникул вернулся Танин сын. Теперь следовало приходить после десяти, когда мальчик засыпал в своей комнате.

Они разговаривали, тихо-тихо. Он зажимал ей ладонью рот. Выходили из комнаты на цыпочках. Долго стояли в коридоре обнявшись и молчали. Он целовал ее в закрытые глаза и гладил волосы.

Приближался Новый год. Он давно разлюбил этот праздник. Давно. Лет пятнадцать точно. Знал все, как будет. Шампанское, фрукты – больше ничего. Жена возмущенно говорила: как можно есть на ночь!

А он вспоминал Новый год из детства – весь день мама резала салаты, запекала мясо.

Семья садилась за стол. Поднимали бокалы и с замиранием сердца считали вслух бой курантов. Потом все вставали, чокались и кричали «ура!».

Он попросил жену поехать на Новый год к его старикам. Она отказалась: что за бред объедаться на ночь, вымученно сидеть у телевизора и вообще делать вид, что всем страшно весело.

Он купил елку и поехал на «Октябрьскую».

Ночью она тихо спросила его:

– Что будет завтра?"

"Он молчал. Завтра было тридцать первое декабря.

– Подожди, – попросил он. – Подожди, пожалуйста.

Она кивнула. Они стояли в коридоре и, как всегда, не могли расстаться.

– Щекотно, – сказал она.

– Свитер колючий, – ответил он.

Тридцать первого жена работала допоздна: сессия, зачеты. Он поставил в вазу еловые ветки. Накрыл стол – шампанское, конфеты. Жена пришла к девяти – как всегда, бледная, замученная.

– Ничего, что я буду в халате? – спросила она.

Он пожал плечами.

Стали бить куранты.

– Двенадцать, – сказал он и поднял бокал.