Предатель. В горе и радости (СИ)

— Да твою ж мать.

У меня нет сил удивляться наглости Верочки, которая продолжает препираться с секретаршей за дверью.

Гордей с тяжелым вздохом хочет встать, но я его опережаю и первая поднимаюсь на ноги:

— Я сама.

И торопливо шагаю к двери.

Мое внимание переключается на незваную гостью, чему я, надо сказать, рада. Лучше поучаствовать в скандале с чокнутой Верочкой, чем изнутри содрогаться над извращенным безумием свекра.

Щелкаю замком и распахиваю дверь:

— Ну, опять здравствуй, — мрачно смотрю на Веру в полупрозрачной блузке и узкой юбке до колен.

Прямо секси-шмекси. Мечта любого мужика о сексапильной офисной работнице.

— Я вызову охрану, — сердито говорит секретарша.

— Обалдеть, — Вера трясет папкой, — я отчет принесла. Исправленный и красивый.

— А, что, с первого раза не в силах нормальный отчет сделать? — интересуюсь я.

Вера окидывает меня скучающим взглядом, показательно цыкает и вздыхает:

— Я этот отчет переделывала не за собой, — закатывает глаза и нагло вышагивает мимо в кабинет, помахивая папкой.

— Я вызываю охрану? — повторяет секретарша и сердито хмурится.

Вижу по глазам, что она Веру недолюбливает. Я думаю, что мало кто из женщин тут проникся к провокационной сучке симпатией и дружелюбием.

— Нет, — качаю головой, — все в порядке.

Закрываю дверь, проворачиваю ключ и разворачиваюсь к Вере. Приваливаюсь к двери спиной:

— Что тебе надо?

Я почти не думаю о видео и Вячеславе.

— Я тут по рабочим вопросам, — плывет к столу и кидает на него папку.

Вот сейчас, я, кажется, угадываю в ее голосе ехидную фальш. Разворачивается ко мне и скалится в улыбке:

— Не хочешь взглянуть?

Пусть улыбка высокомерная, а в глазах все равно пробегает беспокойство и страх, которое могут понять лишь женщины.

За прозрачной блузкой, обтягивающей юбкой и высокими шпильками мне удается ухватить тень женской неуверенности и растерянности.

Я этого в прошлый раз не поймала, ошарашенная новостью “измены” Гордея и смертью свекра, но сейчас, уставшая и выпотрошенная жестокой правдой о себе, о семье, о Вячеславе, я смотрю на Веру иначе."

"— Вер, прекращай, — невесело отзывается Гордей, но папку все же подхватывает со стола. — Тормози.

— Я еще не разогналась, — усмехается, глядя на меня. — Выглядишь ты, конечно, неважно.