Предатель. В горе и радости (СИ)

— Ладно, — сует сигарету в рот и подается вперед. Щелкает зажигалкой. — Конечно, найти причину всего этого в том, что я женился на тебе, это сильно, — затягивается, прищурившись на меня, — но да, с Верой бы этого всего не случилось. Не потому, что она умная или прозорливая. Нет. Она нагловатая дама, и еще дикая хамка, которая моего отца однажды прокатила на хуях. Она его терпеть не могла, Ляль. Это, сука, единственный человек, который послал моего отца отборным матом в пешее эротическое. В лицо. Глядя ему в глаза.

— Зато ты ей нравился, да? Ты был особенным для нее?

— До момента, когда заявилась на похороны, — Гордей выпускает дым изо рта колечками. — И, вероятно, это была маленькая женская месть, — скалится в улыбке. — погладить животик на похоронах моего любимого папочки перед тобой, глядя в твои глаза. И я ожидал что-то подобного, когда она явилась, и поэтому попросил выйти.

— Чтобы потом с ней сбросить стресс, да?

Я уже почти не думаю о свекре, о фотографиях, о ноутбуке и о том, что он мог со мной сделать.

И, наверное, Гордей сейчас это понимает. Поэтому он не уходит от темы, позволяя мне зацепиться за Веру и его измену.

— Боюсь, что в тот момент у меня бы не встал, — коротко хмыкает.

— Так она бы очень постаралась, и получилась бы отличная месть тирану-отцу, — едко замечаю я. — И сучке-жене, которая недооценила самый настоящий алмаз. Ну, ладно я, но ты ведь о детях наших не подумал!

На секунду в мозгу вспыхивает острая мысль, что Гордей сейчас усмехнется и ехидно спросит “наших ли?”, но он вздыхает:

— С детьми у меня будет отдельный разговор, Ляль.

— О, скажешь, что это их мать виновата, что ты свой член в другую бабу пихал?!

— Я уж как-нибудь обойдусь без подробностей, что и в кого я пихал, — взгляда не отводит и выпускает дым из ноздрей. — И нет, постараюсь выражаться так, что ты у нас умница и красавица.

— Но ты так не считаешь?

Тушит окурок о столешницу с полным презрением к тому, кто раньше за этим столом сидел.

— Логично же, что если я переключился на другую бабу, то ты оказалась у меня больше не на первом месте, Ляль. Если я, — смотрит прямо и пронизывающе, — взял и переступил границу, за которой мне больше не быть идеальным мужиком. И сделал я это, Ляль, легко.

Глава 31. Да мы тут сами

— Легко?

Мозг горит огнем, легкие плавятся от ярости, и мне уже все равно на ноутбук, на старого извращенца.