Предатель. В горе и радости (СИ)

Что толку от тебя сейчас?

Наклоняется и спокойно говорит:

— Ты права, Лиля, не защитил, однако прежде всего ты у меня искала защиты или у моего отца? М? Сраный патриарх клана, — цыкает, — душный ублюдок. И я думаю сейчас, что я не горевал, а не мог поверить в свое счастье, что он подох.

— Так ты полез на Веру, что недотягивал до папули? — меня опять накрывает дрожь.

— Возможно, — взгляда не отводит.

— Так ты мужик или подросток в бунте?

Я должна заткнуться. Я говорю гадости, за которыми скрываю страх и отчаяние.

— Я для тебя, для матери, для всех других был лишь сыном своего отца, Ляля, — он вздыхает. — Его продолжением, которое должно, в конечном итоге, стать его копией. Так что, подросток в бунте слишком громко для меня. И знаешь, мужиком для тебя был мой отец, у которого мне стоило многому поучиться.

— Прекрати…"

"— Что ты сразу полезла в кусты, Ляля? — скалится в улыбке. — И ведь будь ты в него влюблена, то это было бы куда понятнее и проще, чем то, что ты видела в нем идеального мужа, отца, деда и человека.

Если бы ты в него влюбилась, то честной давалкой ушла бы от меня, а так годами вы все чуть не молились на него, и мне и слова против не сказать. Я не подросток, Ляль, нет, — наклоняется ближе и шепчет. — Я чувствовал себя в семье идиотом. Я не знаю, как вести бизнес, я не знаю, как ухаживать и радовать жену, я не знаю, как воспитывать детей, я не знаю, как общаться с матерью, я не знаю, как правильно шнуровать туфли. Меня надо учить, мне надо советовать, подсказывать. Я же идиот, да?

Молчу, потому что я не могу опровергнуть того, что не было советов. Они были, но такие, против которых не возмутишься, ведь будешь выглядеть реально идиотом. И со многими советами я, пусть мысленно, но соглашалась.

— И раз я такой идиот, — Гордей распрямляется и повышает голос до вибрирующих ненавистью ноток, — то можно отыметь мою жену! И ведь, правда, идиот! Правда! И теперь я опять идиот даже после его смерти! Потому что нихуя с ним больше, блять, не сделаешь! И как ты думаешь, — смотрит на меня взглядом безумца, который может сам себе вскрыть глотку, — а не провернул ли он такой фокус со Львом и Яной, а?! — переходит на рев, от которого дрожит воздух.

— Может, они мои младшие брат и сестра?!

Глава 28. Нахихикалась

— Они твои дети, — у меня кружится голова.

Накрываю лицо ладонями и замолкаю.

Я не знаю, что делать дальше. Да и если честно, я будто отключаюсь от реальности, в которой я ничего не контролирую и ничего не решаю.