Вперед в прошлое 7 (СИ)

— Инночка, — выла бабушка, как на похоронах, грозя сжатыми кулаками кому-то невидимому, — господи, как же так! За что-о?

Сглотнув вязкую слюну, я все-таки выдавил:

— Что с ней? Она… жива?..

— Ирод! — Старуха кинулась на меня, оскалившись, будто одержимая.

Я перемахнул за стол, к дрэку, и крикнул:

— Она жива?!

Бабка уперлась в стол и прошипела:

— Ее три дня искать никто не будет! А вдруг еще можно… помочь?

— Что с ней? — заорал я, и мой крик подействовал, как пощечина — на истерящего.

— Что ты ей сделал, изверг? — продолжала гнуть свою линию бабка.

— Она жива? — орал я в ответ. — Скажите что-то внятное! Иначе никто вам не поможет!

Всхлипнув, бабка опустилась на подогнувшиеся колени. Закатила глаза и схватилась за сердце. Дрэк метнулся к ней.

— Вам плохо? Корвалол? У меня есть!

Ничего не говоря, старуха раскачивалась на стуле и подвывала. Я осторожно, на цыпочках подошел к ней и сказал спокойно:

— Вчера Инна призналась мне в любви. Я отверг ее, сказал, что нам надо учиться и что я не готов.

Бабка перестала подвывать и навострила уши, вскинула голову.

— Что с Инной? — спросил я, внутренне съеживаясь.

Воображение нарисовало девушку в петле. Посиневший труп утопленницы. Бледное лицо отравившейся таблетками — сейчас-то что угодно можно купить в аптеке без рецепта!

— П-п-п… Пропала.

— То есть она жива! — воскликнул я.

Бабка мотнула головой, подняла записку и потрясла ею.

— Н-н-н… У меня клофелин пропал. И круг для купания исчез.

Все, что я мог сказать:

— А что мне было делать? И вообще, может, она передумала топиться и сидит ревет где-то под кустом?

Директор поднес старушке рюмку с корвалолом, она выпила залпом, всхлипнула и покачала головой:

— Инночка бы никогда… так… с нами не поступила!

— Ее надо искать! — проявил решительность я, понимая, что каждая минута на счету.

Охваченная эмоциями, девушка и правда могла напиться клофелина и заплыть в море — чтобы наверняка. Но могла испугаться в процессе и выползти на берег, а значит, она лежит где-то, ее надо найти и откачать.

— Ну, Мартынов, ты даешь, — проговорил директор.

Я развел руками, выглянул из кабинета, посмотрел, как секретарша утешает рыдающую мать Инны.