Вперед в прошлое 4

Что скажет отец? Что нас ждет — переезд отца к нам и наше переселение к бабушке… Или взрослые все-таки способные меняться? Даже такие, как отец, и стоит дать ему шанс? Вон, даже алкоголик Каналья исправился и превратился в Алексея Игоревича Канаева. Точнее, я-взрослый этому поспособствовал. На отца мое колдунство не действует, проверял уже.

Доносилось бормотание отца, изредка — фразы матери. К концу беседы страсти нарастали, голоса были все громче, наконец дверь распахнулась, и мама выбежала прочь, не оглядываясь.

Отец стоял в середине кабинета, потирая переносицу и тяжело сопя.

— Беги к маме, — скомандовал я Борису, а сам шагнул к отцу и захлопнул дверь.

— Что ты ей сказал⁈

Он сел на диван, запрокинув голову.

— Попросил прощения за то, что не любил и обижал. Пообещал помощь и поддержку, что бы ни случилось, она ведь мне ближе, чем кто-либо… Как… сестра.

Застонав, я хлопнул себя по лицу рукой. Отец скрипнул зубами и раскинул руки.

— Что? Что я опять не так сказал?

Если бы не память взрослого, я не сообразил бы, что не так, теперь — понимал.

— Ты когда-нибудь любил? — спросил я, поймал его удивленный взгляд и продолжил: — Не маму… мою маму. Женщину. Понимаю, тебе странно это слышать от меня, но все-таки ответь.

Он кивнул не задумываясь.

— И вот представь. Только хорошенько представь, что она через двадцать лет жизни в браке просит прощения за то, что никогда тебя не любила, изменяла, но привыкла к тебе, потому что ты хороший, так что оставайся ее братом, она будет тебе помогать.

На языке вертелось продолжение: «Позволь ей не чувствовать себя сволочью». Но иногда правильнее жевать, чем говорить. Стиморол… Эта реклама была или уже есть? Похоже на память взрослого.

— Мама до сих пор тебя любит. Ты — несущая конструкция, вокруг которой он строила свою жизнь. Но ты любишь Анну и не можешь вернуться. Я считаю, что это правильно: было три несчастных человека, а остался один. Но не переживай, все проходит, когда-нибудь и мама встретит того, кто ее полюбит.

Глаза отца полезли на лоб, он покраснел.

— Что-о? Ты так спокойно об этом говоришь⁈

Захотелось второй раз ударить себя ладонью по лицу.