Вперед в прошлое 4

— У людей спроси, как все было, — посоветовала Гаечка, которая выглядела злой и напуганной одновременно, и напомнила: — А рюкзак воровать — зачем?

Возразить на это было нечего, и бык колхозный получил заслуженную богатырскую затрещину. Потом извинился перед всеми нами за жену, за себя и кореша — не особо искренне. Видно было, что он не согласен с тем, что проиграл, но признает право сильного себя изгнать.

— Ну что, — спросил Степан, — простим засранцев? Или накажем?

Закопошился, захрипел придушенный мною бык, открыл глаза, дернулся, готовый воевать, но потух, убедившись, что никто не нападет — раз, а если он кинется, то молодые амбалы его быстро утихомирят — два.

— Накажем! — кровожадно пискнула Света, Ваня кивнул.

Их рвение было понятным: впервые за долгое время у них есть шанс поквитаться с обидчиками. В образе этих двоих слились лица всех тех, кто безнаказанно их пинал и оскорблял, пока они жили на улице. Впервые за них вступился кто-то действительно сильный — как этим не воспользоваться?

Я обратился к быкам, надеясь пробудить в них человеческое:

— Эти дети — сироты, и они реально зарабатывают себе на жизнь.

— А вы тут каким боком? — рыкнул придушенный бык. — Тоже… бездомные?

— Следим, чтобы уроды типа вас их не обокрали, — зашипела Гаечка. — Потому что сами небогатые и денег им дать не можем. Вот не стыдно, а, сирот обижать?

По злобному взгляду придушенного я понял: не стыдно. Если бы не здоровенные парни, он попытался бы взять реванш.

"Степан жестом подозвал кукурузницу, но подходить она не спешила, подозревая, что получит по шапке от мужа за то, что его подставила.

А может, это он на ходу сочинил, чтобы не сильно били.

— Наказывай, девочка, — вздохнул Степан и махнул рукой, будто бы отрубая кому-то голову.

Я встретился взглядом со Светкой и покачал головой — не надо, мол. Она подошла к придушенному, уставилась ему в глаза, подняла камень, но бросила его на землю и отвернулась.

— Проваливайте отсюда, раз по-человечески не умеете, — резюмировал Матвей.

— Правильно, гоните их! — подала голос загорающая рядом старушка. — У, урки! На детей нападают, тьфу на вас.

Избитый, кряхтя, поковылял к морю, умылся, и вдвоем с придушенным, как провинившиеся собаки, поджав хвосты, колхозники поплелись к Галине. Поравнявшись с ней, муж отвесил ей оплеуху и дал ногой под зад.