Возвышение. Земли Ордена

Он — меня, словно не я здесь должен был быть недовольным, и не я только что упрекал его.

— В следующий раз веди себя спокойней, молодой глава, даже если тебе что-то кажется. Ты испугал эту младшую. С утра твой ручной убийца, который пользуется невидимостью там, где не стóит, на ночь глядя ты. Думаешь, уговорить эту троицу стать, по сути, простыми слугами было легко? — всё поняв по моему взгляду Седой задал новый вопрос. — Думаешь, в резиденции главы города и старейшин могут находиться посторонние? Мне сюда наёмников из Мечей ставить, чтобы они держали глаза и уши раскрытыми?

Седой развернулся и вышел, оставив меня ругаться сквозь зубы в пустой комнате.

Дао на знамёнах семьи Сломанного Клинка? Честно говоря, мне не хотелось его там видеть. В итоге ничего я высказывать старейшинам не стал, приняв мнение Седого, и дни потекли своим чередом. Вечера, когда я вытирался полотенцем со сломанным клинком, тоже.

Хмурясь, ещё раз перепроверил свои расчёты. Хотя чего их перепроверять? Они гораздо проще, чем те задачи, которые я решал в детстве. Правда, с тех пор прошло много лет, многое, как оказалось, забылось за ненадобностью, улетучилось из памяти и поэтому шло со скрипом, но шло ведь? Вот и ошибок в своих вычислениях я не нашёл.

Поэтому постучал пальцем по нужной строке и поднял глаза на казначея.

— Не пойму одну вещь, Алкай. Если это деньги, которые бывший Орден вливает в семью Сломанного Клинка, то как вы докатились до такой жизни?

— Не совсем понял вопрос, глава.

Кто бы сомневался.

Я откинулся, сцепил перед собой пальцы и уже поверх них внимательно глянул на Алкая. Следующие слова я произнёс, используя мыслеречь и отмеряя для неё крохи сил:

— Когда я познакомился с Седым и он действительно ещё был седым, то он покупал зелье у алхимика беззвёздной фракции. За огромные, для меня тогдашнего, деньги покупал. Но здесь, — я снова постучал по листу бумаги, по так заинтересовавшей меня цифре, — сумма в десятки раз большая.

Алкая ответил мне тем жестом — сцепил перед собой руки, поставив локти на стол, и впился в меня неожиданно острым взглядом:

— Это очень громкие слова. Особенно громкие для вашего положения, глава.