Вперед в прошлое 3 (СИ)

— А ты? — поинтересовалась Лена.

Я пожал плечами.

— Всегда завидовал тем, кто с малых лет знает, кем хочет стать. У меня хорошо получается учить и объяснять, но карьера тренера или препода не прельщает. Наверное я — комбинатор и торгаш, но в этом трудно найти высший смысл.

— Ты говоришь, как старик.

— А тебя отец заставил идти на фельдшера? — сменил тему я, сообразив, что перегнул палку.

— Нет, мне нравится. На меня родители вообще не давят… Не давили, пока не появился Леша. Да и то — не на меня, а на него, и за спиной.

— У Леши случайно не Смирнов фамилия? — закинул удочку я.

— Жуков он, — ответила Лена.

Да! Теперь можно рвать когти, вот только беседовать с Леночкой закончу, хорошая она девочка, нельзя ее просто бросить, как Бузю: с такими возможностями она могла стать зажравшейся стервой и колотить понты, а она о нищем приятеле печется. Потому я выслушал, какой Леша классный, многократно вспомнив Наташку. Прямо аж интересно стало на этого героя-любовника посмотреть.

Посидев с ней еще минут пятнадцать, я рванул к отцу в РОВД.

Что сделает отец? По идее ему нужно Леху в чем-то обвинить, его можно задержать на срок до трех суток. Станет ли он напрягаться? По идее должен — дело-то громкое, сулит премию или даже звезду на погоны.

Остановившись передохнуть, я написал на листовке: «Алексей Жуков» — и погнал дальше.

Дежурный на проходной был не тот, что в прошлый раз. Он набрал отца, протянул мне трубку, и я лаконично изложил суть проблемы. Капитан Мартынов велел проводить меня к нему."

"Я дождался сопровождающего. Мы поднялись на второй этаж, и я поймал себя на мысли, что пришел к отцу на работу в первый раз.

Тут все было, как показывают в старых сериалах про ментов: стол с лампой, полка, два стула, шкаф с папками. Вторая дверь вела, надо полагать, в кабинет Ани Лялиной.

Отец кивнул на стул напротив, и я почувствовал себя свидетелем или потерпевшим, которому предстоит написать заявление.

— Как фамилия отца? — спросил отец.

— Костаки, — ответил я и по округлившимся глазам отца понял, что человек это очень непростой.

— Ты его знаешь? — скорее констатировал, чем спросил я.

— Ха! — только и ответил он.