Вперед в прошлое 12

Кошка бросила котят, пусть гуляют, как хотят.

— Правда?

Его лицо напоминало цветочек, разворачивающий лепестки на солнышко в замедленной съемке. От меланхолии к равнодушию и через надежду — к радости. И вот он уже сияет, аж лучится.

— А как это? Просто взял и…

— Просто дал денег, и… — объяснил я, сопоставил память взрослого и нынешний опыт и подумал, что сейчас, в девяностые, квартиры почему-то снимать не принято.

Принято сидеть друг у друга на головах и спать на коврике в прихожей. То ли народ еще не понял, что так можно, то ли мало свободных квартир, то ли просто все катастрофически бедные.

— Ура! — прокричал брат, хлопнул себя по губам и испуганно посмотрел на дверь.

Но никто не стал капать на мозги. После рабочего дня я утомился, и если бы отчим явился выедать мозг, когда я ужинаю, прибил бы его.

Вскоре пришла Наташка, я затащил ее на кухню и предложил:

— Слушай, дело есть.

Наташка аж затанцевала, закружилась по комнате, обняла меня и поцеловала в щеку.

— Да!

— Боря, — распорядился я. — Садись писать объявление.

Брат зашагал за фломастерами и альбомом, но Натка его остановила:

— Стой! А мама против не будет?

— Чего бы? Думаю, она обрадуется, что мы перестанем мешать, — предположил я.

Сестра помотала головой.

— Ты ее плохо знаешь! Не отпустит она нас, знаешь, почему?

— Ну? — заинтересовался Боря.

Наташка схватилась за голову и изобразила истерику:

— Куда вы! А ну стоять! Это что же люди скажут? Что родных детей — из дома? Не-ет уж. Оставайтесь, мучаемся дальше.

Подумав немного, я решил, что такой вариант возможен.

— Значит, искать будем по объявлению, действовать — осторожно, и поставим маму уже перед фактом…

В кухню вошла мама, мы замолчали, посмотрев на нее.

— Типа ей интересно, как мои дела, — проворчала Наташка. — И всегда так было. Решено: пора валить! Скидываться будем как?

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил я. — Наши договоренности в силе: я компенсирую твою долю в июле, если закончишь без трояков или поступишь бесплатно.

Боря аж подпрыгнул.