Возвращение грифона

Сразу скажу — мы защищены от заклинаний, в чем вы уже могли убедиться. Вам не причинят вреда, если, конечно, вы не собираетесь устроить тут небольшую локальную войну. Если собираетесь — вас подстрелят снайперы, но вы все равно проследуете туда, куда нам нужно. И еще — улететь не удастся — наши снайперы влет бьют тоже очень недурно.

— Говорил я тебе — за нами кто-то следил! — угрюмо и зло процедил Сергей. — Похоже, это наши «соседи», так, господа?

— Вам все скажут — все, что посчитают нужным, — сухо заметил человек в черном, — грузитесь в машину.

— Кхе-кхе… — у меня внезапно сперло в зобу, и я чуть не выронил сумку с деньгами.

Сергей скривился и буркнул:

— Точно, под колпаком у Мюллера все это время. Болваны мы!

Незнакомец слегка усмехнулся, но протестовать не стал…

Машина неслась по шоссе, как атакующий буйвол на охотника. Куда мы ехали, зачем — вопрос, конечно, интересный. Однако я не стал протестовать или вступать в последний и решительный бой — пока мы живы, есть надежда.

Ехать пришлось около часа, и в пробках мы не стояли. Из чего я сделал вывод, что мы где-то далеко за городом, в Подмосковье. При такой скорости уехать могли довольно далеко.

Наконец путешествие закончилось. Автомобиль остановился, и раздвижная дверь минивэна открылась, пропустив нас наружу. Спрыгнув из салона, мы оказались на мелкой щебенке, которой был усыпан весь двор, засаженный ровными рядами подстриженных кустов, украшенный клумбами с распускающимися цветами.

Нас провели в дом и усадили в кресла перед небольшим столом, на котором громоздились бутерброды с икрой, колбасой, ветчиной, стояли чайные чашки, сахар и шоколадные конфеты в вазочках, красовался блестящий чайник, из носика которого шел пар.

Провожатый без тени усмешки заверил, что в еде нет никаких психотропных или ядовитых веществ, и удалился, пожелав приятного аппетита. Мы молча замерли в своих креслах, и лишь Сергей, вздохнув, сообщил:"

"— Это не просто «соседи». Это гораздо выше. И еще — лишнего не говорим, мы, кажется, уже крепко наговорили. Они знают о нас все или почти все. Нас все это время слушали.

— Конечно, слушали.