Папина дочка

- Еще и не такое услышишь!

- Ща дам, - низко рычит Шмелёв, разворачиваясь.

Вытаскивая из кармана брелок с ключами, нажимает на кнопку. Рядом моргает фарами его машина.

- В тачку, - всовывает мне в руку. - Быстро.

Испуганно и ошарашенно делаю несколько шагов в сторону машины.

- Так чо, может и на машинке нас покатаешь, пока мы будем с телочкой твоей знакомиться?

Развернувшись лицом к Роману, пячусь спиной в сторону машины.

Он самбист, я помню. И все равно страшно до боли в животе. Воздух наполняется такой густой тихой яростью.

- Цепь снимай и бабки давай сюда, - щелкает один из них складным ножом.

Мамочка...

Ищу в сумке телефон. Там папа на быстром вызове!

Роман делает шаг к тому, что стоит ближе. В темноте сметает его с ног. И второй тоже срывается в этот смерч из тел.

Вскрикиваю, роняя телефон из трясущихся рук, не понимая, успела ли нажать ""аварийку"".

Хруст!

- А, бля!! - вскрикивает кто-то. - Рука!

Глухие удары, крики..

Роман подлетает на ноги. Живой, целый!

О, Господи! Спасибо!!

С размахом несколько раз беспощадно пинает уродов.

Поднимает взгляд.

Меня всю колотит.

Подхватывая меня за локоть, ускоряет по направлению к машине.

- Я же сказал!! - от него разит невыплеснутым адреналином. - Что я тебе сказал?!"

"- ""В тачку..."" - испуганно выдыхаю я, как в детстве, когда так иногда на меня орал папа, если я подвергала себя опасности.

- Так сядь в нее! - сдержанно рявкает он.

В тихом ужасе сажусь на заднее сиденье. А он за руль. Ложится на него, на руки.

Наблюдаю, как он рвано дышит, как дыхание замедляется.

Он - в порядке, я - в порядке, и меня отпускает.

Но накрывает следом другим...

Вылетаю в прострацию, отматывая все обратно.

Что это было, Иштарова. В подворотне, у забора! Реально?! Так теперь ты с мальчиками сближаешься??

А самое страшное, отъезжая в то свое невменяемое состояние в его руках... А я бы его не тормознула. Не смогла бы! Просто бы не въехала, как это бы все произошло. Я ничего не понимала в его руках и ничего не воспринимала вокруг! И меня просто бы поимели у стенки.

Это какая-то жесть.

Рома вдруг отмирает.

- А почему ты села не ко мне? - бросает взгляд на сиденье спереди.

- Нет... Я здесь... лучше, - мямлю онемевшие губами.

Вдруг моя кукушечка опять решит покинуть меня, как только он окажется рядом?

Мне кажется, словно мне вкатили дозу того самого препарата, под которым папе привозят изнасилованных девочек. И я не в себе.