Возрождение Феникса. Том 1

Да даже если бы закрыла, фирма не публичная, и мне больше не у кого вытребовать финансовую отчетность. Поэтому нужно бить. Бить так сильно, чтобы щенок не смог восстановить оборудование. Только Машке ни слова, понял? На всякий случай, а то вдруг не стерпит и побежит спасать своего, кхм, возлюбленного.

— Обижаешь, пап. Я могила.

* * *— Ну, Арсений, готовься получить тумаков, — сообщает Ира. А сама волнуется и искоса на меня посматривает.

Уроки закончились, тренировки тоже, и вот мы с рыжей девушкой сидим на кожаном диване ее машины.

Перегородка с водителем опущена, чтобы барышня не оставалась наедине с посторонним мужчиной.

— Привезешь гостя к себе домой и изобьешь? Как невежливо, сударыня, — цокаю языком.

— Как вот можно всё так извратить, Беркутов? — поражается Ира моему таланту. — Даже священный бой, пускай и учебный.

— Я просто люблю остроумие, — подмигиваю.

— Не уверена, — сомневается она.

— Почему же?

— Ты слишком избалован женским окружением, чтобы уметь любить, — Ира неожиданно подмигивает в ответ.

— А ты сначала проверь, чтобы такое заявлять, — не остаюсь в долгу, и она фыркает, отвернувшись к окну. А я уже знаю, почему во время разговоров местные барышни отворачиваются к окнам. Ладно, щеки, но красные ушки поворотом головы не спрятать.

Особняк Груздевых находится прямо в городе. Весь тупик Трехсвятской улицы занят ансамблем их строений.

Дверь нам открывает слуга. Выходим и, по мощенной мелкой плиткой тропинке, следуем через сад в двухэтажный дом.

Изучаю строение взглядом. Усадьба очень старая, реставрированная буквально с нуля. Даже фундамент, похоже, заново перебирали. В просторном холле, вместе с еще парой служанок, нас встречает высокий мужчина с огненными бакенбардами.

— Папа, здравствуй, — приветствует Ира отца, с намеком глянув на меня. — Это мой одноклассник, Арсений Беркутов. Арсений, перед тобой мой отец, Кузьма Станиславович.

— Господин Кузьма Станиславович, — протягиваю ладонь мужчине как равному, чем вызываю удивление у него и его дочери.

А как иначе? Пускай я всего лишь наследник, но фактически — глава рода. Да и официальному признанию мешает только возраст. Так что нет, никаких поклонов перед равными родами. Феникс — птица гордая.

Секунду обдумав, Кузьма обменивается со мной крепким рукопожатием. Ну и славно, что не стал кочевряжиться.

— Взаимно, Арсений…

— Всеволодович.

— Взаимно, Арсений Всеволодович, — он усмехается дочери.