Возрождение Феникса. Том 1

Вообще после приема у Волконских барышня осмелела. Ох, не хотелось бы разбивать юное сердце. Как бы вывернуться?

— Вам кого-то конкретно нужно, сударыня? — вежливо улыбаюсь.

Алеся смеется. Ира недовольно буркает:

— Не знаю про Лесю, но именно мне нужно твою порядочность! Арсений, я дождусь когда-нибудь от тебя обещанного спарринга?

И правда, подзабыл об обещании.

— Прости, Ир, столько всего навалилось. Сегодня после секции устроит?

— Устроит, — сразу же расслабляется девушка и даже легко улыбается. — Тогда на моей машине ко мне и поедем.

— Хорошо.

Теперь роли меняются, и Алеся бросает режущие взгляды на рыжую, а та и глазом не ведет.

— Кстати, Сеня, — Алесе очень нравится использовать уменьшительную форму моего нового имени. — Тренер планирует в выходные тренировку в лесу. С ночевкой. Круто же?

— В лесу? Зачем?

— Ну как же, Сень, — удивляется барышня моей непонятливости. — Смена обстановки, совмещение полезного с отдыхом, да и вообще, — по ее смущенному взгляду я понимаю, что барышня что-то задумала учудить со мной в лесу.

— А-а, тогда да, свежий воздух — это круто.

После обеда поднимаемся на второй этаж. Там пройдет математика. На лестнице мы со Степкой держимся чуть позади барышень.

— Слушай, Стёп, а чего ты так поразился, когда Борова коснулась моей руки? — интересуюсь не случайно. Парень как-то решил поделиться, что давно сбросил лепестки. У простолюдинов с этим просто.

— Видишь ли, Арсений, — мнется парень. — Дворянские барышни же почти как ангелы. То есть, такие же неприкасаемые. Их ни коснуться нельзя, ни тем более…

— Поцеловать? — поднимаю бровь.

— Вот-вот, — вздыхает романтик-шахматист, бросив мечтательный взгляд в спину проходящей мимо блондинки.

— Проще относись, парень, и сам не заметишь, как цель приблизится на расстояние вытянутой руки.

— Ты серьезно, Арсений? Думаешь для такого, как я, это возможно?

— Что это? Ходить с барышней под ручку? Пф, целься выше. Ты же играешь в шахматы, ну вот и выиграй турнир, за который тебе присудят титул.

— Дворянский? — хлопает он глазами.

— Может, баронский, — улыбаюсь. Степка спотыкается, едва не падает со ступенек. Успеваю подхватить за руку.