Вознесенная грехом

Конечно, отказ Марселлы означал лишь то, что я буду круглыми сутками наблюдать за псарней из своего окна и следить, чтобы никто не прикоснулся к Белоснежке.

– Постой! – прокричала она, когда я уже собирался закрыть клетку. Скрыв свое облегчение, я приподнял бровь, взглянув на нее.

– У меня нет времени ждать, пока ты примешь решение. Может, все и потакали твоим прихотям до сих пор, но я не стану.

Я видел, как Белоснежка боролась с собой.

– Я пойду, – неохотно сказала она.

– Тогда вперед. Побыстрее.

Она на цыпочках вышла, но Сатана резво прыгнула на решетку, заставив ее подпрыгнуть. Марселла повернулась к клетке.

– Я позабочусь о том, чтобы отец освободил тебя, как только уничтожит это место.

Я усмехнулся.

– Твой отец сделает ковер из ее шкуры.

– Ты ничего не знаешь о моем отце.

Покачав головой от раздражения, я жестом показал Марселле идти впереди. Она, наконец, немного ускорилась, и я повел ее в свою комнату. Братья по клубу, собравшиеся в общем зале, закричали и засвистели, как только увидели нас.

Зайдя в мою комнату, мы оба напряглись, только по совершенно разным причинам.

Для меня, вице-президента мотоклуба «Тартар», заполучить девчонку в свою постель никогда не было проблемой. Сексуальные девушки, готовые ублажить, приходили в наш клуб и уходили из него каждый день. Но провести ночь в одной комнате с Марселлой – это гребаное искушение, отличное от всех, с которыми я когда-либо сталкивался.

– Мне нужно в душ, – сказала Марселла, вырвав меня из собственных мыслей. Она осмотрела мою комнату. Конечно, она привыкла к лучшему. Я жил во всевозможных хижинах, и мне было плевать, считала ли она это ниже своего достоинства. Ей повезло, что она выбралась из конуры.

– Чувствуй себя как дома. Душ за той дверью. Но, разумеется, нет ничего изысканнее, чем мраморная ванна с тропическим душем.

Белоснежка сжала губы, ее глаза остановились на мне.

– Возможно, ты считаешь меня избалованной…

– Считаю?

– Может, я и избалованная, но не думаю, что у тебя есть право осуждать меня. Я не похищаю людей.

– Не похищаешь, ты просто извлекаешь выгоду из преступлений своего отца, а похищение людей – наименьший из его грехов.