Вознесенная грехом

Сев, я сморщилась, дотронувшись до бинта, и вспомнила вчерашние события. Я потеряла сознание сразу после того, как они отрезали кусочек моей плоти, поэтому не испытала огромной боли и не видела свою мочку. Я очнулась только тогда, когда Грей неуклюже понес меня вверх по лестнице в спальню. Затем я доползла до ванны, где Мэддокс в итоге меня нашел.

– Обезболивающие на тумбочке, – сказал он. Я повернула голову в сторону подоконника, где Мэддокс сидел в одних только джинсах. Волна облегчения от его присутствия, за которой последовал гнев, пронеслась по моему телу.

Его байкерская жилетка лежала рядом с ним. Он всегда держал ее поближе к себе. Жилетка и клуб были для него важнее всего на свете.

– Ты имеешь полное право смотреть на меня так. На твоем месте я бы тоже себя ненавидел.

К сожалению, я не испытывала к нему ненависти. Я была в ярости, но по-прежнему не чувствовала ненависти по отношению к нему.

После секундного колебания я оттолкнула его. Мне нужно было принять душ, чтобы смыть засохшую кровь с волос и шеи и вновь почувствовать себя собой. Мэддокс не остановил меня, когда я, спотыкаясь, направилась в ванную. Съежившись под струящейся водой, я ощутила, как меня охватывает отчаяние. Я боялась того, что еще Эрл запланировал для меня. Я боялась за папу, за свою семью.

Когда я вышла из душа, на крышке унитаза меня ждали чистая мужская майка и боксеры. Я оделась, затем неторопливо расчесала волосы, пытаясь успокоиться и понять, что делать дальше, но к какому бы плану побега я ни приходила, Мэддокс всегда был его ключевой фигурой. Он единственный, кто сейчас мог спасти меня, всех нас, даже самого себя.

Высушив волосы полотенцем, я вернулась в спальню. Мэддокс выглядел так, будто тоже ломал голову в поисках решения.

– Ты все еще чертовски великолепна. Зная тебя, вскоре люди начнут просить пластических хирургов отрезать им мочки ушей, потому что ты задала новую моду.

Я хрипло рассмеялась.