Восточная сказка

Глажу по коленке. Чувствую его тепло и даже подумать боюсь, как могла лишиться всего. По какой-то неведомой причине Глеб Тихомиров решил меня похоронить заживо. Его, конечно, арестовали сразу же, как только мое заявление поступило в полицию.

- Это была шутка, - заявил он дознавателям. – Я бы ее все равно отпустил…

- Засадить его будет трудно, - вздыхает Лиманский. – Но я приложу все усилия, чтобы эта тварь топтала зону лет так пятнадцать. Дело под контролем у Стаса.

- Его даже не задержали, - вздыхаю я, прислоняясь к мужу.

- Все хорошо, маленькая, - торопливо заверяет муж и снова сжимает в руках руль. Улыбаясь, косится на меня. Затем переводит взгляд на дорогу. И я в который раз наблюдаю разительную перемену. Мой добрый и нежный муж как по мановению волшебной палочки превращается в хищного зверя.

Хоть опасность миновала, но ничего еще не закончено, раз Тихомиров, пусть и под подписку, остался на свободе.

Но Герман рядом, и это главное. Стоит только закрыть глаза, как снова оказываюсь в кромешной темноте. Два часа! Самые жуткие в моей жизни. Там, в Эргонио, когда меня били родственники, я чувствовала лишь отчаяние, сменившееся отупением. Сейчас же, оказавшись в темной клетке, ощущала лишь ярость и желание выбраться. Когда глаза чуть привыкли к темноте, а начальный страх сошел на нет, я первым делом нашла телефон в сумке. Мне казалось, что этот ублюдок Тихомиров накосячил, оставив мне сумочку со всем содержимым.

Помню, как, обойдя всю комнату г-образной формы, задрала голову вверх. Увидела слабо подсвеченные дневным светом квадратики. И услышала голоса. Люди говорили где-то рядом.

«Сейчас меня спасут», - подумала я и закричала. Но никто меня не услышал. Люди болтали о своем и даже не сделали паузу на секунду. Потом в другой квартире послышался скрип открываемой дверцы, и хозяйка спросила у кота:

- И что же ты хочешь, Савелий?

Я снова заорала во все горло, и опять никакого эффекта. Жизнь текла своим чередом где-то поблизости. Люди беседовали, смеялись, делились планами.