Восточная сказка

А я со всех ног бегу к небольшой деревянной лесенке, ведущей на чердак. Взбегаю по ступенькам и замираю рядом с запертой металлической дверью.

Рядом со мной тут же останавливается Герман. Толкает плечом дверь. Заперто.

- Портос, ключи от чердака, срочно! Бегом! – рычит в трубку. И громко свистит, зовя Фродо. А когда из-за двери доносится протяжный гортанный стон нашей собаки, я бросаюсь в объятия мужа. Не реву, стараясь держать себя в руках. Просто касаюсь лбом плеча Лиманского и замираю, боясь пошевелиться.

- Они там.

Дергаюсь, когда Герман выхватывает ключ из мясистой лапищи запыхавшегося Портоса. Открывает захлопнувшуюся дверь и подмигивает мне, когда щелкает замок. Толкает толстую металлическую дверь, распахнув ее, замирает на пороге лишь на секунду, а потом бросается к дочери, спокойно спящей верхом на Фродо.

- Эта красотка нигде не пропадет, - смеется хрипло. Падаю на колени рядом с мужем. Слегка дотрагиваюсь до маленькой ладошки.

- Спит моя сладкая, - шепчу, беззвучно заливаясь слезами.

Герман осторожно поднимает Настю со спины Фродо и, уложив ее себе на руку, как в колыбели, другой обнимает меня.

- Отменяй тревогу, Стас, - хрипло смеется он. И я вижу, как на лбу любимого застывают мелкие бисеринки пота.

85

- Представь себе, нет, - пожимает он плечами. – Горничные выносили туда какие-то коробки и оставили дверь открытой. Видимо, Настя  и забежала вместе со своим защитником. А потом дверь захлопнули, не посмотрев.

- Это вина Даши… - вздыхаю, тщательно подбирая слова. Достойные женщины не ругаются матом. А сейчас мне хочется крыть самой грязной и отборной бранью.

- Я уволил ее, - скривившись, сообщает Лиманский.

- Мамочка, - сквозь сон стонет Настя.

Герман затихает на полуслове. А я, обняв дочку, тихонечко напеваю ей колыбельную.

- Ты здесь? – спрашивает, встрепенувшись, ребенок.

- Здесь, любовь моя. И папа тоже, - шепчу ласково, а самой подумать страшно, что пережила маленькая девочка, оказавшись одна на чердаке? Хорошо, хоть Фродо оказался рядом.